Губы кронпринца дрогнули. Реджина была удивлена, увидев его в таком состоянии. О чём он говорит? Мужчина поколебался мгновение, прежде чем заговорить снова, но она уже не слушала. Мысли королевы были заняты беременностью Сирши и тем, что она только что едва не совершила.
Ну уж нет! Сегодня Реджина Кроан не умрёт.
Глава 48
— Не могу поверить, что я и в самом деле беременна... — Сирша выглядела ошеломлённой. Она сидела на постели, всё ещё бледная после потери сознания, и её руки, сложенные на животе, дрожали. Эта неожиданная новость была сообщена ей, как только она проснулась, и теперь она никак не могла осмыслить её. Внутри неё теплилась крошечная жизнь, которую они с Илбертом создали вместе. — Я не думаю, что это подходящее время... Королева...
— Не беспокойся о королеве, — перебил Илберт.
Король наклонился и крепко обнял Сиршу, прижимая её к своей груди так, словно хотел укрыть от всего мира. Его большие и тёплые руки гладили её по спине, а губы бормотали сбивчивые и бессвязные слова благодарности.
Илберт всегда хотел ребёнка. Это было его тайной, глубоко запрятанной мечтой, о которой он не говорил даже Реджине в те далёкие годы, когда их брак ещё не превратился в холодную войну. Помимо простой потребности в наследнике престола, которую диктовал долг перед династией, счастливая семья была его идеальной мечтой. Той самой, что рисовалась Илберту в юности: он, любящая жена, дети, бегающие по саду, тёплые вечера у камина. Как получилось, что фаворитка, которая была в его жизни всего несколько месяцев, сделала эту мечту реальностью? А женщина, с которой он прожил бок о бок столько лет, нет?
Но, несмотря на огромное, переполняющее, почти пугающее своей силой, счастье, Илберт таил в себе чувство неловкости. Лучше всего было сначала завести ребёнка от королевы. Так требовал обычай. К тому же дети фаворитки не могут быть наследниками. Их права ограничены, а положение шатко. Умные, амбициозные незаконнорожденные дети были причинами многих ссор и междоусобиц в королевстве. Илберт не хотел, чтобы это произошло с его детьми. С незаконнорожденным ребёнком, родившимся первым, он был бы одновременно счастлив и встревожен, потому что его будущее было омрачено тенью неопределённости.
— Ваше Величество, — прошептала Сирша, прерывая его размышления, — у нас здесь наш ребёнок... Разве это не невероятно?
Она произнесла это с таким благоговением, с такой трогательной, почти детской гордостью, что Илберт не мог не улыбнуться. Король не мог поделиться с Сиршей своими опасениями. Поэтому он просто положил руку на её живот и улыбнулся, отгоняя беспокойство: