«Ваше Величество, мы с вами и так стали видеться слишком редко. Завтраки вы давно отменили, обеды проводите в своих покоях, и только ужины... только ужины оставались единственным временем, когда мы могли побыть вместе. Пусть не как муж и жена, но я была рада, хотя бы видеть ваше лицо и слышать ваш голос... Неужели вы отнимаете у меня даже это?
Неужели вы раз за разом будете предпочитать Сиршу? В вашем сердце не осталось места для меня даже в качестве верного друга?
Я была рядом, когда вы болели. Я держала вас за руку, когда умирала ваша мать. Я советовала вам, поддерживала вас, молилась за вас. А теперь... теперь вы даже не хотите сидеть со мной за одним столом?
Что я сделала не так? Чем заслужила это?»
Но вслух Реджина сказала лишь:
— Я понимаю.
Печаль королевы была надёжно скрыта за каменным выражением лица. Она развернулась и вышла из столовой, не дожидаясь ответа.
Глава 11
Реджина стояла у высокого окна в Малой галерее, выходящей на внутренний двор. Сквозь цветные витражи пробивались косые лучи закатного солнца, раскрашивая мраморный пол алыми, синими и золотыми квадратами. Внизу суетились слуги, украшая двор к предстоящему торжеству. Завтра здесь должны были собраться знатнейшие господа Аштара, чтобы засвидетельствовать постыдное возвышение рабыни до ранга официальной фаворитки. Королева наблюдала за этой суетой с тем же чувством, с каким смотрит на муравьёв человек, стоящий над муравейником. Она была выше этого.
За спиной послышались торопливые шаги, и Реджина Кроан обернулась. Это была Сирша, раскрасневшаяся от быстрой ходьбы.
На ней было скромное платье из бледно-розового шёлка, но явно новое, сшитое по последней моде. Но не платье привлекло внимание королевы. На шее Сирши, переливаясь в лучах заката холодным голубым огнём, висело сапфировое колье дома Блант.
То самое колье, которое Реджина отказалась отдать.
Сердце королевы пропустило удар. Затем забилось так гулко, что она слышала его в ушах. Реджина смотрела на камни, которые помнили тепло её матери, и чувствовала, как стены галереи сужаются
— Откуда у тебя это?
— Король подарил, — прощебетала Сирша, касаясь сапфиров с той небрежной фамильярностью, которая была доступна лишь тем, кто не знал им истинной цены. — Он сказал, что раз вы не носите эти вещи, они должны приносить радость кому-то другому. Мне колье очень идёт, правда, Ваше Величество?
Реджина не ответила. Она смотрела на крупные камни, и перед её глазами проносились образы.
Вот она, десятилетняя, примеряет его перед зеркалом в покоях матери, которая, смеясь, поправляет сапфиры на детской худенькой шейке:«Однажды ты наденешь это в день своей свадьбы» .