Пусть подобное отношение к Сирше со стороны фрейлины в глубине души радовало Реджину Кроан, она понимала, что должна уладить этот вопрос ради короля. Вернее, ради того, чтобы Илберт оставил её в покое.
— Леди Алиенора, — мягко произнесла Реджина, и её голос прозвучал почти матерински, — Поверь, я понимаю твою боль лучше, чем кто-либо. Но вспомни, что ты говорила мне тогда, в саду. «Мы, женщины, должны держаться вместе». Ты говорила, что мир, созданный мужчинами, жесток к нам. И я согласна с тобой. Однако сейчас... я прошу тебя о том, что, возможно, покажется тебе предательством всего, во что ты веришь. Я прошу тебя быть терпимее к Сирше. Хотя бы настолько, чтобы король перестал обвинять меня в твоих поступках.
Фрейлина переменилась в лице после слов королевы. Гнев в её глазах сменился глубокой, искренней жалостью к этой утончённой и элегантной женщине, с которой король был так несправедлив. Леди Клетэ слышала пересуды, ходившие во дворце. Слуги только и обсуждали, что Илберт постоянно конфликтовал с Реджиной из-за фаворитки. Что он кричал на неё, обвинял в распространении слухов, требовал заботы и подарков для Сирши, упрекал в отсутствии на церемонии.
— Если королева просит меня об этом, то я постараюсь изо всех сил, — наконец произнесла леди Клетэ решительно. — Я не обещаю, что смогу полюбить Сиршу или хотя бы привязаться, но я постараюсь... сдерживать себя. Ради вас, Ваше Величество.
Реджина кивнула, чувствуя одновременно облегчение и горечь. Облегчение, потому что Клетэ согласилась. Горечь, потому что она понимала, что только что попросила преданную сторонницу переступить через собственную боль.
— Благодарю тебя, леди Алиенора, — тихо сказала королева. — Я знаю, чего тебе это стоит. И я этого не забуду.
Леди Клетэ поднялась, склонилась в реверансе и направилась к выходу. Но у двери она на мгновение остановилась и добавила:
— Ваше Величество, помните, я на вашей стороне, что бы ни случилось. Даже если однажды вам придётся просить меня о том, что кажется невозможным... Я всё равно буду на вашей стороне.
Алиенора Клетэ вышла, оставив королеву одну.
Реджина Кроан долго сидела неподвижно, глядя на остывающий чай. За окном продолжал моросить дождь, и капли стучали по стеклу, словно отсчитывая мгновения, оставшиеся до следующей бури.
Глава 15
Зима в тот год выдалась на редкость суровой. Такой лютой стужи не помнили даже старики, что грели кости у каминов в богадельнях. Снег лежал до середины весны, заморозки погубили озимые, а когда наконец потеплело, поля раскисли от талых вод, и сев начался на месяц позже обычного. К середине лета стало ясно, что урожая почти не будет. Цены на зерно взлетели втрое, а в восточных провинциях, где к неурожаю прибавились набеги тварей из Бездны, начался настоящий голод.