Однажды ночью Лисандр пришёл в покои Сирши по тайным переходам. Это случилось только один-единственный раз, но этого оказалось достаточно. Когда Сирша сообщила канцлеру, что беременна, Лисандр почувствовал, как мир уходит из-под ног. Он всегда просчитывал каждый шаг, но допустил промах.
— Король не должен знать, — прошептала Сирша. — Если Его Величество узнает... если он узнает...
— О чём ты говоришь, Сирша? — отмахнулся Лисандр. — Это ребёнок короля.
— Но...
— Никаких «но», — он взял её руки в свои. — Ты носишь наследника Аштара.
Сирша кивнула, и слёзы покатились по её щекам.
Именно в ту ночь Лисандр окончательно решил, что Аштар должен пасть дабы возродиться вновь. Мир, где короли безумствуют, а рабыни становятся королевами, был обречён. Он сгнил изнутри, как старое дерево, источенное термитами. И единственный способ спасти его — это сжечь дотла и взрастить заново.
«Ибо я служу Аштару, — повторял канцлер про себя, как молитву. —И если для спасения Аштара нужно развязать войну, то я это сделаю».
Герцог осушил бокал и поставил его на стол. Где-то далеко, в Восточном дворце, король Илберт обнимал свою беременную фаворитку, а где-то на границе между Аштаром и Элендором, карета бывшей королевы пересекала мост.
Война приближалась. И Лисандр де Леви был готов к ней.
— Ибо тот, кто служит всем, не служит никому, — прошептал он в темноту.
Эпилог
Когда карета Реджины Кроан выехала за ворота Бокового дворца и покатилась по мощёным улицам столицы, она думала, что улицы будут пусты. Кому какое дело до разведённой королевы, лишённой титула и власти? Она думала, что проедет через город незамеченной, как проезжают сотни других карет, и никто не обернётся ей вслед.
Но она была не просто супругой короля, а той, кто строил больницы и приюты, раздавал милостыню голодающим, защищал сирот и вдов. В конце концов именно она добилась принятия законопроекта, разрешающего простолюдинам обучаться в Академии Магических Искусств.
Так что Реджина ошиблась. В день, когда бывшая королева покидала столицу, улицы заполнились народом. Мужчины, женщины, дети и старики выходили из домов и выстраивались вдоль дороги в живую цепь.
Люди склоняли головы, некоторые плакали. Одна старуха, стоявшая у обочины, бросила под колёса букетик сухих полевых цветов. Реджина увидела это и почувствовала, как к горлу подступает ком.
Из толпы раздался пронзительный, полный боли крик:
— Не уезжайте, Ваше Величество!
Реджина вздрогнула. Молодой женский голос прозвучал так отчаянно, что у бывшей королевы перехватило дыхание. Она выглянула в окно и увидела девушку с растрёпанными волосами и заплаканным лицом, которая бежала за каретой, расталкивая толпу.