— Благодарю, что откликнулись на моё приглашение, — начала Реджина Кроан, и её голос, чистый и мелодичный, разнёсся по саду. — Я собрала вас здесь, чтобы обсудить одно деликатное дело. Его Величество попросил меня найти фрейлину для его будущей официальной фаворитки, мисс Сирши. Желает ли кто-нибудь из вас стать её компаньонкой?
Высказавшись, королева ждала, что кто-нибудь вызовется. Возможно, какая-нибудь обедневшая дворянка, отчаянно нуждающаяся в деньгах и положении при дворе. Однако дамы лишь обменялись многозначительными взглядами, качали головами и пожимали плечами. В воздухе повисла оглушительная тишина.
После затянувшейся паузы вперёд выступила леди Клетэ.
Высокая, статная, с пышными формами, которые она не стеснялась подчёркивать смелыми декольте. Сегодня на ней было платье из тяжёлого бордового бархата, расшитое золотыми нитями, с глубоким вырезом, открывавшим молочно-белую кожу и соблазнительную ложбинку. Её волосы цвета тёмного мёда были уложены в высокую причёску, украшенную золотыми шпильками с гранатами, а в ушах покачивались массивные серьги, доходившие почти до плеч.
Но самым примечательным в леди Клетэ был её острый язык. Она говорила то, что думала, не заботясь о последствиях, и за это её одновременно боялись и уважали. Поговаривали, что однажды на королевском приёме она назвала герцога де Монфора «разжиревшим боровом в парике». И герцог ничего не смог ей сделать, потому что леди Клетэ была вдовой прославленного генерала, погибшего в битве с чудовищами из Бездны, и её положение в обществе было незыблемым.
Она была лучшей подругой Сесилии, и их связывала та особая, грубоватая нежность, которая бывает только между женщинами, прошедшими вместе через огонь и воду. Сесилия часто говорила, что леди Клетэ «единственный человек во всём Аштаре, который говорит правду».
И сейчас эта женщина шагнула вперёд, окинув собравшихся дам взглядом, в котором читалось: «Ну что, трусихи, опять мне придётся делать вашу работу?»
— Ваше Величество, — произнесла леди Клетэ, и её низкий, с лёгкой хрипотцой голос разнёсся по саду, — никто не согласится. И не потому, что мы не хотим помочь вам. А потому, что невозможно сохранить репутацию, будучи фрейлиной фаворитки с низким происхождением.
Женщина сделала паузу, обвела взглядом дам, которые тотчас закивали, соглашаясь с её словами, и продолжила ещё более язвительно:
— Подумайте сами. Вот я, леди Клетэ, вдова генерала, становлюсь фрейлиной какой-то... девицы, которую король привёл во дворец. Что скажут обо мне в высшем свете? «Смотрите, леди Клетэ прислуживает безродной замарашке!» Меня перестанут приглашать на приёмы, от меня отвернутся старые друзья, да мой покойный муж перевернётся в гробу!