Голова Илберта тоже повернулась в сторону королевы, но Реджина отвернулась, прежде чем их взгляды встретились. Она не хотела, чтобы муж видел насколько ей было больно.
— Брошенная королева, — прошептал кто-то в толпе, но Реджина всё равно услышала обидное прозвище.
Заиграла музыка, и король с фавориткой начали танцевать. Реджина стояла в тени у колонны и старалась не смотреть в их сторону, отводила глаза, пыталась сконцентрироваться на приятной музыке, чтобы сдержать слёзы. Королева приказывала себе думать о предстоящем Совете, об охоте, о счетах из казначейства, о чём угодно, но взгляд предательски возвращался к танцующей паре.
Руки Илберта уверенно и привычно лежали на тоненькой талии Сирши. Реджина видела, как пальцы Сирши легко, почти невесомом касались плеч короля, и в этом прикосновении было столько интимности, что Реджине стало дурно. Ей казалось, что она подглядывала, что было крайне неприлично.
Вокруг гул голосов то нарастал, то стихал. Она слышала обрывки фраз: «Какая пара!», «Он от неё без ума», «Королева, должно быть, в ярости, но что она может сделать?».
Реджина Кроан закусила губу изнутри до крови, металлический привкус на языке вернул ей самообладание. Она выпрямила спину, расправила плечи и заставила себя выдавить улыбку, которая всё скрывала.
В конце концов, танец, который был для королевы подобен пытке, закончился. Последние ноты растаяли в воздухе, и на мгновение повисла тишина, наполненная ожиданием аплодисментов. Зал взорвался рукоплесканиями. Кто-то из аристократов аплодировал искренне, восхищённый красотой пары, кто-то из вежливости, кто-то потому, что перед ними был монарх, даже если он только что растоптал достоинство собственной жены.
И только Реджина стояла у колонны, не шевелясь. Её руки, унизанные кольцами, безвольно висели вдоль тела. Её лицо было бледным, как мрамор колонны, к которой она прижималась спиной. И если бы кто-то в этот момент посмотрел на неё внимательно, он увидел бы не королеву, а женщину, у которой только что отняли всё.
Теперь Илберт должен был сказать речь, касательно трехсотлетия правления династии Кроан. На самом деле, король и королева должны были вместе произносить речь, которую Реджина написала, но она не могла протолкнуть сквозь ком в горле ни единого слова. Впрочем, Илберта это не особо волновало. Он решил и на этот раз сделать всё по-своему. Не выпуская руку Сирши из своей, король громко сказал:
— Я рад представить вам свою официальную фаворитку мисс Сиршу. Среди всех красавиц Аштара она словно роза, расцветшая в пустыне моего сердца. Среди всех голосов мира её голос единственный, что я слышу. Сирша моя весна среди вечной зимы, моя утренняя звезда, мой свет во тьме, моя душа. Она настолько прекрасна, что ни один цветок не сравнится с ней! И я счастлив разделить этот вечер с Сиршей. Я прошу вас отнестись к ней с тем же уважением, с каким вы относитесь ко мне. Ибо отныне всё, что принадлежит мне, принадлежит и ей. А теперь пусть музыка играет, кавалеры приглашают дам!