— Для топологии без автоматической трассировки нам хватит мощностей. Разобьем чертеж на слои, напишем диспетчер памяти, будем подгружать с дискет. Это решаемо. Но это еще не всё.
Морозов пододвинул следующий чистый лист.
Его пальцы двигались быстро, но теперь он сознательно сдерживал себя, переводя знание из будущего в язык осторожного НИОКР. Он рисовал не готовый стандарт, а принцип периферийного сканирования кристалла — тему, которую еще предстояло годами проверять, спорить с технологами и обкатывать на опытных партиях.
— Смотри, — Алексей водил обратной стороной карандаша по схеме. — Откуда берется гора золота в Изоляторе брака? Они упаковывают кристалл в дорогую керамику, приваривают золотые волоски, герметизируют, и только потом подключают к тестовому стенду. Если кристалл был мертв изначально, они теряют корпус и золото.
Громов кивнул, начиная улавливать нить. Его глаза лихорадочно заблестели.
— Я предлагаю заложить прямо на кристалл дополнительный сдвиговый регистр, — голос Морозова звучал как гипноз. — На этапе проектирования мы обвязываем каждый важный узел чипа тестовыми ячейками. Они соединяются в длинную цепочку. Достаточно четырех дополнительных контактных площадок. Мы подаем специальный код прямо на кремниевую пластину, еще до того, как ее разрежут. Регистр прогоняет тестовый вектор по всей схеме и выдает результат. Мы отбраковываем мертвые кристаллы еще до упаковки в корпус. Мы спасаем им миллионы.
В кабинете повисла тишина, прерываемая лишь далеким гулом лифта в коридоре. Громов медленно опустился на стул, не сводя глаз с ватманов. Он смотрел на своего друга и начальника так, будто видел его впервые. Евгений всегда считал себя талантливым, он гордился своим кодом. Но то, что сейчас предлагал Морозов, находилось на принципиально ином уровне абстракции: не отдельная плата и не отдельная программа, а способ заранее уменьшить брак во всей цепочке производства.
— Ты… ты понимаешь, что если мы это предложим, нас либо расстреляют за саботаж текущих планов, либо дадут Сталинскую премию? — прошептал Громов.
— Сталинские премии давно отменили, Женя, — Морозов криво усмехнулся, сгребая ватманы в аккуратную стопку. — А вот зеленый свет на массовый выпуск нашей архитектуры мы получим. Потому что мы привяжем их экономику к нашему железу.
Дверь гостевого кабинета коротко стукнула, и в проеме показалась голова сопровождающего инженера.
— Товарищи владимирские, на выход. Расширенный техсовет начинается. Вас ждут.
Алексей поднялся, одернул пиджак и подхватил со стола свои импровизированные чертежи. Портфель он решил оставить здесь — он пойдет на трибуну только с этими листами.