— Доброе утро, ребята, — Морозов тепло, ободряюще улыбнулся, намеренно избегая казенного тона. — С приездом. Я Алексей Николаевич. Идемте скорее внутрь, пока вы окончательно не окоченели на этом ветру.
Дети промолчали. Услышав из уст сопровождающего фамилию автора статей, которые они зачитывали до дыр в журнале «Радио», они, казалось, оцепенели еще больше, во все глаза рассматривая живую легенду. Только синхронно, как по команде, кивнули.
Морозов развернулся и придержал для них тяжелую дверь. Инструктор махнул рукой, показывая, что догонит их позже, и ребята потянулись следом за Алексеем, стараясь ступать по мраморному полу вестибюля как можно тише. В теплом вестибюле, под суровым взглядом вахтерши, их робость только усилилась. Они оказались в святая святых. В месте, где рождалась вычислительная техника. Для них каждый человек в белом халате, проходящий мимо по коридору, был небожителем.
Длинные коридоры НИИ «Электронмаш» встретили их привычным, въевшимся в стены казенным запахом: смесью половой мастики, старой бумаги и хлорки. Звук их шагов гулко разносился под высокими сводами, отражаясь от выкрашенных бледно-зеленой масляной краской стен. Мимо проплывали закрытые двери с табличками отделов, где за каждой скрывалась своя локальная бюрократическая империя. Навстречу изредка попадались хмурые инженеры в синих или белых халатах, которые окидывали странную процессию беглыми, недоуменными взглядами. Для них эти дети были просто экскурсией, случайным сбоем в строгом расписании секретного института.
Ребята шли плотной группой, почти наступая друг другу на пятки, и настороженно вертели головами. Их поражало всё: и массивные дубовые двери спецотделов, обитые черным дерматином для звукоизоляции, и стенды с выцветшими графиками выполнения плана, и доносящийся из-за поворота оглушительный треск шаговых искателей. Они попали внутрь огромного механизма, о котором раньше могли только читать в научно-популярных журналах. Морозов шел чуть впереди, спиной чувствуя их благоговейный трепет. Он помнил, как сам впервые шел по этим коридорам, чувствуя себя чужаком из будущего, придавленным чудовищной инерцией советской плановой машины.
Но теперь этот институт был его территорией. Он знал здесь каждую трещину на линолеуме и каждый аппаратный конфликт. Он помнил, как еще недавно в расформированном КБ-2 бородатые «аналоговики» презрительно морщились при слове «микропроцессор», пока он не заставил их признать неизбежность цифровой эры и не объединил в одну команду. Он помнил, как в кабинетах на верхнем этаже выбивал право на жизнь для «Сферы». Сейчас он вел этих детей сквозь слои застывшей бюрократии прямо к сердцу своего проекта. Он физически ощущал, как его знания из двадцать первого века сливаются с их чистым, неиспорченным шаблонами интеллектом, образуя нечто совершенно новое. Оружие, против которого у Системы не будет никакой защиты.