В кабинете повисла тишина. Слышно было лишь, как за окном ветер раскачивает голые ветви тополя.
Старший функционер рефлекторно выпрямился. Он перевел взгляд с бумаг на Морозова, и усталость в его глазах сменилась острым интересом номенклатурного игрока. Олимпиада была священной коровой. Любая инициатива, привязанная к ней, автоматически получала зеленый свет, а организаторы — благодарности в личное дело и путевки наверх.
— Олимпиада-80, говорите… — голос старшего стал вкрадчивым, почти бархатным. Он потянулся через стол и взял лист с графиком своими пухлыми пальцами. — И вы утверждаете, что база для этого уже есть? Люди уже пишут?
— Пишут мешками. Нам нужно только ваше политическое шефство. Разрешение на использование каналов журнала и подключение ДОСААФ для логистики, — спокойно ответил Морозов.
Младший комсомолец перестал крутить карандаш. Он посмотрел на своего начальника, быстро считывая изменение вектора, и тут же сменил тон на деловой:
— А почему ДОСААФ?
— Потому что у них есть право на работу с посылторгом и радиолюбителями, — отрезал Морозов. — Вы даете идеологическую крышу и статус всесоюзной инициативы. ДОСААФ обеспечивает доставку. Завод дает бракованные чипы, которые иначе пошли бы под пресс. Мы замыкаем эту систему.
Старший функционер долго смотрел на схему, водя пальцем по начерченным линиям. В его голове сейчас крутились не микросхемы и не алгоритмы. Там выстраивались графики отчетности, заголовки в газете «Комсомольская правда» и текст его будущего доклада на пленуме. Массовое вовлечение молодежи. Инновации. Поддержка грядущей Олимпиады. Это было безупречно.
Он положил лист обратно на сукно, взял свою тяжелую перьевую ручку с золотым пером.
— Знаете, Морозов, — произнес он, откручивая колпачок. — А ведь в этом есть здоровое зерно. Мы не можем оставаться в стороне от научно-технического прогресса. Комсомол обязан идти в авангарде.
Он придвинул к себе титульный лист. Металлическое перо с мягким, влажным шорохом заскользило по плотной бумаге.
Функционер размашисто расписался в углу листа, поставил дату и пододвинул папку к молодому. Тот молча шлепнул поверх подписи круглую фиолетовую печать областного комитета.
— Документы забирайте, — старший функционер откинулся на спинку кресла, возвращая себе образ усталого начальника. — Это наша официальная поддержка. Завтра же спецпочтой отправляйте эту докладную в Москву, в ЦК ВЛКСМ. Я со своей стороны сделаю звонок на Старую площадь, подготовлю почву. Если Центральный Комитет даст отмашку, они сами продавят и ДОСААФ, и редакцию журнала. На уровне области у вас зеленая улица, товарищ Морозов. Но учтите. Если Москва одобрит, а ваш марафон выльется в спекуляцию… голову снимем вместе с вашим директором.