Автобус подпрыгнул на выбоине. Морозов посмотрел на свое отражение в стекле поверх проносящихся мимо серых улиц. Человек из двадцать первого века окончательно адаптировался, и ему это начало нравиться.
* * *
В квартире Морозова царил теплый, обжитой уют, к созданию которого Алексей не имел почти никакого отношения. Это была заслуга Анны.
Желтый свет старой настольной лампы выхватывал из полумрака комнаты поверхность стола, покрытую множеством листов бумаги, цветными карандашами и чертежами. На подоконнике мерно тикал будильник. С кухни доносился едва уловимый запах заваренного чая и сухарей.
Алексей сидел за столом в простой клетчатой рубашке с закатанными рукавами. Рядом с ним, почти касаясь плечом его плеча, сидела Анна Смирнова. Ее темные волосы в беспорядке спадали на лоб, пока она увлеченно водила простым карандашом по плотному листу бумаги.
Они работали над учебником. Точнее, над тем неформальным приложением, которое должно было сопровождать задачи всесоюзной олимпиады. Морозов понимал: сухие технические инструкции, написанные ГОСТовским языком, отпугнут обычных школьников. Им нужен был переводчик с машинного языка на человеческий. И Анна стала этим переводчиком.
— Смотри, Леша, — Анна отложила карандаш и пододвинула к нему лист. В ее голосе звучал живой, почти детский азарт. — Я перерисовала концепцию Главного Конструктора. Теперь он не похож на того жуткого бюрократа из нашего ЖЭКа. Я сделала его более похожим на… профессора из сказки. В очках и с растрепанной шевелюрой.
Алексей внимательно посмотрел на рисунок. С листа на него глядел забавный, пузатый человечек в халате, который держал в руках огромный гаечный ключ. Рядом крутился механический пес, состоящий из шестеренок и пружинок.
— Отлично, — Морозов искренне улыбнулся, чувствуя, как напряжение долгого дня начинает медленно отпускать его мышцы. Он взял карандаш и указал на пустую рамку рядом с собакой. — А вот здесь нам нужно объяснить концепцию цикла. Для программирования это самое важное.
Анна нахмурилась, подперев подбородок рукой.
— Ты мне уже третий раз пытаешься это объяснить. Это ваше «фор-некст». Фор… некст. Звучит как заклинание на латыни. Как я это нарисую?
— Все просто, Аня. Представь, что цикл — это беговая дорожка, — Морозов мягко забрал у нее карандаш и начал быстро делать схематичные наброски прямо на полях ее рисунка. — Вот мы даем механическому псу команду. Мы говорим ему: «Беги по кругу пять раз». Мы не пишем ему команду «беги» пять раз подряд. Мы задаем условие. «Для каждого круга от первого до пятого — беги. Следующий». Пёс добегает до конца, проверяет, какой это круг. Если четвертый — возвращается в начало. Если пятый — цикл завершен, он садится и ждет новую команду.