— Что, опять накосячил? — спросил он тоскливо, — Это из-за той кружки с чаем, которую я на чертеж опрокинул? Я же извинился, Сергей Дмитрич. Я все перечертил… ну, через стекло перевел.
— Нет, — Липатов взял со стола исписанный бланк и протянул его Пашке, — Читай.
Кузьмин взял листок грязными пальцами, вчитался. Губы его шевелились, проговаривая сложные бюрократические обороты.
— «Ходатайствую о присвоении Кузьмину П. А. четвертого квалификационного разряда…» — прочитал он вслух и поднял глаза. В них светилось неподдельное удивление, — Четвертого? Это же… это сто двадцать рублей оклад? Плюс прогрессивка?
— Сто тридцать, если с выслугой, — поправил Липатов, — Ты заслужил, Павел. Работал за двоих. За троих. Если бы не твои руки, мы бы эту партию не сдали.
Пашка расплылся в улыбке. Широкой, щербатой, совершенно детской.
— Ну, спасибо, Сергей Дмитрич! Вот уважили! Я-то думал, вы меня за джойстик ругать будете, что я потенциометры утащил… А тут — четвертый разряд! Мать обрадуется. Она все пилит: «Иди на завод, иди на завод, там стабильность». А я ей говорю: «У нас тут наука, мам, кибернетика!»
Липатов позволил себе едва заметную улыбку — лишь уголки глаз дрогнули за стеклами очков.
— Подпиши внизу. «С характеристикой ознакомлен».
Он протянул свою любимую перьевую ручку. Пашка взял её с трепетом, как берут наградное оружие, и, высунув язык от усердия, вывел закорючку.
— Всё? — спросил он, возвращая ручку.
— Всё. Завтра отнесу в отдел кадров. Можешь идти, Павел. Поздно уже.
Пашка встал. Потоптался на месте. Потом снова сел.
Липатов удивленно поднял бровь.
— Сергей Дмитрич… — начал Пашка и замялся. Он теребил край своего свитера, вытягивая очередную нитку, — А можно… можно я не буду брать четвертый разряд?
Липатов замер. Ручка в его руке зависла над бумагой.
— Не понял. Тебе деньги не нужны?
— Деньги нужны, — быстро сказал Пашка, — Очень нужны. Я ж мотоцикл хочу, «Яву». Старую, правда, но на ходу. Но… начальник сборочного цеха уже намекал: получу четвертый разряд — он меня сразу заберет на конвейер. План гнать в две смены.
Он глубоко вздохнул, словно перед прыжком в холодную воду.
— А я учиться хочу, Сергей Дмитрич.
В лаборатории повисла тишина. Только дождь стучал в окно, да гудела лампа дневного света, которая всегда начинала моргать к вечеру.
Липатов аккуратно положил ручку на стол. Параллельно линейке.
— Учиться, — повторил он нейтральным тоном, — В ПТУ? Повышать квалификацию?
— Нет. В институт, — Пашка поднял глаза. Теперь в них не было детской радости, был какой-то новый, твердый, взрослый блеск, — В Политех. Или в МИРЭА, если потяну. На вечернее.