— А сейчас я думаю, что даже если у нас ничего не выйдет с комиссией… Если Белов нас разгонит… Это всё равно того стоило.
— Почему?
— Потому что я встретил тебя, — сказал Олег. Это прозвучало так просто и так страшно, что он сам испугался своих слов. Но отступать было некуда. Он был инженером-испытателем, его работа — выявлять истину. И это была истина.
— Ты… ты делаешь сигнал чистым, Наташа. Во всех смыслах.
Наташа подалась вперед. Очень медленно, словно давая ему время отстраниться или перевести всё в шутку. Но Олег не отстранился. Он потянулся к ней навстречу, неловко задев локтем подставку для паяльника. Пружина звякнула, но этот звук потонул в шуме крови в ушах.
Их губы встретились. Осторожно, неумело. Пахло канифолью, дешевым табаком «Родопи», остывающим чаем и дождем. Это был поцелуй двух уставших людей, которые нашли друг друга в лабиринте микросхем и проводов.
Когда они отстранились, Олег чувствовал, что задыхается, словно пробежал марафон.
— Только это… — прохрипел он, пытаясь вернуть остатки самообладания, — Липатову не говори.
Наташа улыбнулась, и эта улыбка осветила темную лабораторию лучше любой лампы. Она провела пальцем по его щеке.
— Почему?
— Потому что Липатов заставит нас писать объяснительную по поводу нарушения техники безопасности. «Поцелуи на рабочем месте допускаются только при наличии диэлектрического коврика», — передразнил он начальственный тон Сергея Дмитриевича.
Наташа тихо рассмеялась, уткнувшись лбом ему в плечо.
— Мы напишем ТУ, — прошептала она, — Технические Условия на счастье.
Олег обнял её одной рукой, а другой потянулся к тумблеру питания.
— Давай. Только сначала накрой плату чем-нибудь. Не дай бог кто увидит нашу «шахматку» раньше времени. Пусть это будет наш секрет. Пока что.
Он выключил монитор. Белая точка в центре экрана медленно угасла, растворяясь в темноте. Но темнота больше не казалась враждебной. В ней, под шум бесконечного осеннего дождя, рождалось что-то новое. Что-то гораздо важнее, чем просто ЭВМ.
Олег Тимофеев, циник и мизантроп, официально перестал существовать. На его месте сидел просто счастливый человек с грязными руками, который знал, что завтра, несмотря на все дефициты, комиссии и недосып, он придет сюда снова. Чтобы делать чудо. Вместе с ней.
Глава 39 Люба и Евгений
Глубокий вечер за окнами КБ-3 создавал то самое настроение, когда хочется либо писать стихи о безысходности, либо вылизать программу на автокоде до состояния звонкой, как натянутая струна, совершенности. Осенняя темнота изолировала лабораторию от внешнего мира, превращая её в одинокую подводную лодку.