Но пока это был просто тяжелый ящик, который оттягивал руку.
— А Тетя Зина все-таки мировая тетка, — вдруг сказала Наташа, — Жалко её. Ноги совсем плохие.
— Ага, — согласился Олег, перепрыгивая через лужу, — Если мы сделаем эту машину… я первым делом напишу программу для учета брака. Специально для неё. Назову «Зина».
— Дурак ты, Тимофеев, — ласково сказала Наташа.
— Я не дурак. Я — инженер по эксплуатации реальности. А реальность, как мы выяснили, полна ошибок.
Они завернули за угол, и вывеска гостиницы «Рекорд» мигнула им единственной работающей буквой «Р».
Глава 9 Штаб: План Б
Телеграфный бланк лежал на столе Алексея Морозова, прижатый тяжелой пепельницей из гранёного стекла. Бумага была дешевой, сероватой, с вкраплениями древесной щепы, а наклеенные на неё ленты с буквами казались какими-то сиротливыми и кривыми. Текст, выбитый безжалостным телетайпом, не оставлял места для разночтений, хотя и был составлен с той специфической бюрократической уклончивостью, которой славились заводские снабженцы.
НА ВАШЕ ПИСЬМО О ПЕРЕДАЧЕ НЕКОНДИЦИОННЫХ УЗЛОВ СООБЩАЕМ ТЧК В СВЯЗИ С УЖЕСТОЧЕНИЕМ УЧЕТА ДРАГМЕТАЛЛОВ ОФИЦИАЛЬНАЯ ВЫДАЧА БРАКА СТОРОННИМ ОРГАНИЗАЦИЯМ ПРИОСТАНОВЛЕНА ДО ПРОВЕДЕНИЯ ИНВЕНТАРИЗАЦИИ ТЧК ОРИЕНТИРОВОЧНО ИЮНЬ ТЧК ГЛАВНЫЙ ИНЖЕНЕР СТАРИКОВ
Алексей смотрел на это сообщение уже минут десять. За окном лаборатории КБ-3 медленно угасал весенний вечер. Солнце, цепляясь за верхушки тополей, заливало комнату густым, медовым светом, в котором лениво танцевали пылинки. Где-то в коридоре гулко хлопнула дверь — уборщица тетя Маша начала свой крестовый поход против грязи, гремя цинковым ведром так, словно это был набат.
Июнь.
Это слово звучало как приговор. Официальный канал закрылся — Стариков прикрыл себя бумажкой. А раз от Олега до сих пор нет звонка, значит, неофициально пробиться через складскую бюрократию тоже не вышло. В июне у них должна быть сдача первого этапа. Комиссия из министерства. Корбаков с его рыбьими глазами. Если к тому времени у них не будет работающего дисплея, проект «Сфера» можно будет смело хоронить под кустом сирени во дворе института.
— Июнь, — вслух произнес Алексей. Слово было вязким, неприятным на вкус.
В лаборатории пахло канифолью, остывающим паяльником и старой бумагой — запахами, которые заменяли ему домашний уют последние полгода.
Ситуация складывалась патовая. Липатов в Калуге, судя по утреннему звонку, совершил чудо и выбил пресс-формы. Корпуса будут. Клавиатура, если Пашка Кузьмин не сожжет цех, тоже будет. Но компьютер без экрана — это просто дорогая пишущая машинка, которая даже печатать не умеет.