— А мне это зачем? — прищурился Стариков, — У меня свои спецы есть.
— Ваши спецы уже неделю бьются, судя по крикам, — парировал Олег, — А мы свежий взгляд. Мы найдем причину. Бесплатно.
— Бесплатно только птички поют, — буркнул директор, — Чего хотите?
— Подпишите накладную на списание бракованных кинескопов, — сказала Наташа, — Тех, что с царапинами и пятнами. Вам они в убыток, а нам… для науки.
Стариков перевёл взгляд с Олега на Наташу и обратно. Он молчал минуту. Слышно было, как тикают часы. Потом он хмыкнул, откусил сухарь и с хрустом прожевал.
— Наглые, — констатировал он, — Люблю наглых. Если найдете ошибку — забирайте хоть вагон этого стекла битого. Если нет — вышвырну за проходную, и письмо ваше министерское вам вслед полетит. Идет?
— Идет, — хором ответили Олег и Наташа.
Стариков нажал кнопку селектора.
— Зина! Зайди. Возьми двоих тут у меня, веди в сборочный. Пусть посмотрят блок управления на новом «Рекорде-ВЦ». И дай им осциллограф. Только следи, чтобы ничего не сперли.
* * *
Через десять минут Олег Тимофеев стоял в огромном, гулком цеху, склонившись над платой блока управления. Наташа рядом подключала щупы своего тестера. Вокруг собрались местные регулировщики, глядя на пришлых с недоверием.
Олег надел очки. Мир сузился до дорожек на текстолите. Он снова был в своей стихии. Здесь не было начальников, не было бюрократии, не было холодной воды в гостинице. Была только Логика. И где-то здесь пряталась Ошибка.
— Включай, — скомандовал он.
Наташа щелкнула тумблером.
Охота началась.
Глава 6 Штаб: Тишина перед бурей
Тишина в лаборатории вычислительных средств КБ-3 была не пустой, а выжидающей. Она имела свой вес, свою плотность и даже свой специфический запах — смесь остывающей канифоли, старой бумажной пыли и едва уловимого аромата озона, который всегда остаётся после работы высоковольтных узлов, даже если их выключили час назад.
Алексей Морозов сидел за своим столом, который сейчас казался капитанским мостиком тонущего корабля, покинутого командой. Перед ним лежал чистый лист ватмана, прижатый по углам пепельницей из толстого зеленого стекла и тяжелым справочником по полупроводниковым приборам.
В лаборатории, обычно наполненной гулом голосов, треском разрядов и щелканьем тумблеров, сейчас царило безмолвие, нарушаемое лишь низким, утробным гудением силового трансформатора в углу. Этот трансформатор, питающий общий щиток, гудел на ноте «соль» контроктавы — Алексей проверил это однажды по камертону. Пятьдесят герц советской электросети, пульс огромной страны, замирающий в медных обмотках.