— Будет, — согласилась она, — Только давай сначала доедем.
Олег нащупал в кармане оптрон. Маленький, холодный кусочек пластмассы. Он стал теплым от его руки.
— Доедем. Куда мы денемся.
Грузовики миновали указатель «ВЛАДИМИР-30». Цифры на синем фоне были покрыты грязью, но читались отчетливо. Тридцать километров до финиша. Или до старта.
Липатов в первой машине закрыл глаза. Перед ним всплывали схемы компоновки. Корпус, плата, блок питания. Как уместить всё это так, чтобы оно не перегревалось? Вентиляционные решетки он пробил, но хватит ли конвекции?
— Сергей Дмитрич, спите? — спросил Пашка.
— Думаю.
— О чем?
— О потоках воздуха.
— Вы маньяк, Сергей Дмитрич.
— Знаю.
Трасса М7 стелилась под колеса серой лентой. Две машины везли будущее. Оно было разобрано на части, упаковано в грязные ватники, спрятано в коробки из-под обуви, пахло хлебом, маслом и потом. Оно было несовершенным, собранным «на коленке», вопреки всем правилам и инструкциям. Но оно было живым.
И где-то там, во Владимире, в душной лаборатории КБ-3, Алексей Морозов, наверное, уже расчищал столы для главной операции года. Операции «Интеграция».
Глава 22 Штаб: Разгрузка
Августовская ночь во Владимире была густой и липкой, как остывающий гудрон. В ней не было той прозрачной прохлады, которую обещают поэты; была лишь тяжелая духота, настоянная на запахе пыльных тополей и далеком, едва уловимом аромате железнодорожной гари.
Алексей Морозов стоял у распахнутых настежь ворот заднего двора НИИ «Электронмаш». Он зябко поёжился в ночной прохладе. Тусклый свет фонаря над проходной выхватывал из темноты кусок кирпичной стены и табличку «Посторонним вход воспрещен», которая висела на одной петле и печально скрипела от малейшего дуновения ветра.
Морозов посмотрел на часы. Половина третьего. Время, когда даже самые ретивые дежурные по институту засыпают над кроссвордами, а в коридорах начинают оживать призраки недоделанных проектов. Электронмаш в это время напоминал спящего левиафана: где-то в недрах подстанции гудели трансформаторы, по вентиляционным шахтам проносился сквозняк, хлопая неплотно закрытыми фрамугами на четвертом этаже.
— Валера, а если их на посту под Муромом тормознули? — Алексей не выдержал и подошел к Зеленодольскому.
— Не тормознули, — Левша даже не шелохнулся, — Дорога сегодня пустая, уборочная на полях, все гаишники сейчас зерновозы по району пасут. Наши пройдут. Дядя Гриша — тертый калач, он все объезды знает.
Валера достал из кармана штангенциркуль, машинально щелкнул им и спрятал обратно. Это было его единственное проявление нервозности. Они оба понимали: если караван не придет сегодня, завтра Белову показывать будет нечего. Только пустые столы и свежие отчеты о «перспективных направлениях».