Она подмигнула Олегу и, развернувшись как ледокол, поплыла по коридору, расталкивая встречных инженеров мощной грудью.
Приемная главного инженера представляла собой просторную комнату, обшитую деревянными панелями. В углу тикали огромные напольные часы. За столом сидела секретарша — строгая дама с прической, напоминающей бетонный дот, и с такой скоростью печатала на машинке, что каретка летала туда-сюда с пулеметным треском.
— Мы к Николаю Петровичу, — начал Олег, но секретарша даже не подняла глаз.
— Ждите. У него совещание.
Они сели на жесткие стулья вдоль стены.
Прошел час.
Из кабинета доносились приглушенные крики. Иногда слов было не разобрать, иногда прорывалось отчетливое: «…твою ж!», «…разбег по фронтам!» и «…всех лишу!».
Наташа достала из сумки схему и начала изучать её, делая пометки карандашом. Она умела отключаться от внешнего мира. Теперь для неё существовали только токи, напряжения и логические уровни.
Олег же страдал. Он изучил все плакаты по технике безопасности на стенах. Он пересчитал количество паркетин на полу (двести сорок восемь). Он гипнотизировал взглядом телефон на столе секретарши.
— Наташа, — прошептал он через два часа, — Это пытка. Они берут нас измором.
— Терпи, — ответила она, не отрываясь от схемы, — Нам нужны трубки.
— Я есть хочу, — пожаловался Олег, — Я не ел с утра. Тот бутерброд в электричке не считается.
— У меня есть яблоко. Хочешь?
— Я хочу мяса. Я хищник, Наталья. Мне нужны белки для работы мозга.
Прошел еще час. Крики в кабинете стихли. Дверь распахнулась, и оттуда вывалилась группа потных, красных мужиков в костюмах. Они выглядели как боксеры после двенадцатого раунда. Один из них, проходя мимо, вытирал лысину платком и бормотал: «Зверь… просто зверь…»
— Можно? — Олег вскочил.
Секретарша подняла трубку селектора, нажала кнопку.
— Товарищ Стариков, тут из Владимира. Да, те самые. По поводу неликвидов.
Пауза.
— Поняла.
Она положила трубку и посмотрела на Олега с жалостью.
— Ждите. Сказал, через полчаса. Сейчас чай попьет.
Олег рухнул обратно на стул.
— Полчаса… — простонал он, — Он будет пить чай, а мы тут будем умирать от голода и неизвестности.
Наташа отложила схему. Она посмотрела на Олега, потом на закрытую дверь кабинета. В её глазах появилось что-то новое. Не покорность, а холодный расчет.
— Олег, — сказала она тихо, — Ты понял?
— Что я должен был понять, кроме того, что бюрократия бессмертна?
— Здесь не работает напор. И письма из Министерства здесь не работают. Им плевать на Министерство. У них План. Они боятся только одного — не выполнить план.