— Не трогай, — инстинктивно сказал Липатов, — Может, там химикаты. Или ртутные выпрямители.
Но Пашка уже поддел крышку верхнего ящика найденной где-то монтировкой. Гвозди жалобно скрипнули, сдаваясь под напором молодой силы.
— Осторожнее! — Липатов шагнул к нему, готовый оттащить парня, если из ящика повалит ядовитый дым.
Крышка отлетела в сторону, подняв облако пыли. Липатов закашлялся, маша рукой перед лицом. Когда пыль осела, они оба заглянули внутрь.
Ящик был доверху наполнен соломой. Обычной, гнилой соломой.
— Ну вот, — разочарованно протянул Пашка, — Сено. Может, для заводской лошади?
— Какая лошадь, Кузьмин? Мы на приборостроительном заводе, — Липатов поправил очки, — Это упаковочный материал. Копай глубже.
Пашка сунул руки в солому, разгребая её как заправский крестьянин.
— Ой! — вскрикнул он и отдернул руку, — Режется!
На пальце выступила капелька крови. Липатов мгновенно стал серьезным.
— Покажи. Стекло?
Пашка сунул палец в рот, а второй рукой аккуратно, двумя пальцами, выудил из соломы причину травмы.
Это была маленькая стеклянная трубочка зеленоватого цвета. Тонкая, как ампула для лекарства. Внутри неё виднелись два металлических волоска, которые почти касались друг друга, но не совсем.
— Геркон, — выдохнул Липатов.
Он взял ампулу у Пашки, поднес её к тусклому свету лампочки.
КЭМ-2. Герметичный контакт магнитоуправляемый. Золото и родий. Мечта любого радиолюбителя. Надежность — миллионы срабатываний. Никакого дребезга контактов, никакой пыли, никакой влаги. Вечная деталь.
— Их тут… — Пашка заглянул в ящик, глаза его расширились, — Сергей Дмитрич, их тут тысячи!
Липатов посмотрел на ящик. Потом на два других, стоящих под ним. Если они все полны… Это десятки тысяч герконов.
— Золотое дно, — выдохнул он. В его голосе звучало подозрение профессионала, — Паша, геркон КЭМ-2 — это фондируемая деталь. Внутри на контактах родий и золото. Завод получает их поштучно под госзаказ. Нам бы их в жизни легально не продали, даже если бы мы директора умоляли — за разбазаривание ЭКБ с драгметаллами сажают. А тут они валяются… Почему они здесь?
Он наклонился к боку ящика, ища сопроводительный лист. Бумага была приклеена силикатным клеем и наполовину съедена плесенью, но текст еще читался.
Акт № 492-Б. Партия КЭМ-2. Брак по вакууму. Микротрещины в колбе. Залипание контактов. Подлежит утилизации путем дробления. Ответственный: нач. ОТК Зверев. Дата: 12.02.1976.
Ниже, прямо поверх старой бумаги, красным жирным было приписано:
На дробилку. 15.06. Утро.
Липатов выпрямился, чувствуя, как надежда, только что расправившая крылья, врезается в бетонную стену реальности. Он посмотрел на часы. Сегодня было четырнадцатое.