Гудки в трубке звучали как удары молотка по крышке гроба. Олег медленно положил трубку на рычаг.
Час.
Пятьдесят кинескопов. Хрупких, стеклянных, вакуумных бомб, каждая из которых весила как хороший кирпич. И бульдозер, который не знает жалости.
Он вскочил, натягивая брюки и прыгая на одной ноге.
— Наташа! — заорал он, стуча кулаком в стену, — Подъем! У нас эвакуация!
Через пять минут они уже бежали по раскаленному асфальту в сторону завода. Наташа, успевшая каким-то чудом собрать волосы в аккуратный хвост, не отставала ни на шаг.
— Что случилось? — спросила она на бегу, прижимая к боку сумку с инструментами.
— Ревизия, — выдохнул Олег, — Зинаида сказала, что пустит наши кинескопы в расход. Нам нужен транспорт. Срочно.
Проходная завода «Рекорд» встретила их привычным запахом горелой изоляции и столовских котлет. Олег, махнув пропуском перед носом вахтера, рванул к транспортному цеху.
Это было гиблое место. Царство мазута, промасленной ветоши и мужиков, которые знали себе цену. Начальник гаража, толстый дядька с усами, похожими на щетку для обуви, даже не посмотрел на Олега.
— Машин нет, — буркнул он, ковыряясь в накладной, — Все на линии. Или на ремонте.
— Нам нужен любой грузовик! — взмолился Олег, — Хоть «каблук»! На полчаса! Мы заплатим… ну, оформим…
— Я же русским языком говорю, — начальник поднял усталые глаза, — Уборочная начинается. Все свободные борта в колхоз «Заветы Ильича» угнали. Хоть пешком носи.
Олег выскочил из гаража, чувствуя, как отчаяние накрывает его с головой. Наташа стояла у ворот, нервно теребя ремешок сумки.
— Ну что?
— Глухо, — Олег ударил кулаком по кирпичной стене, — Ни одного колеса. А время идет. Зинаида ждать не будет, она женщина слова. Сказала «под бульдозер» — значит, под бульдозер.
Мимо них, тяжело переваливаясь на ухабах, проехал фургон с надписью «ХЛЕБ». Старый ГАЗ-53, выкрашенный в грязно-голубой цвет, чихнул выхлопной трубой и затормозил у хлебозаводского ларька, пристроенного к проходной.
Олег замер.
«Хлеб». Деревянные лотки. Закрытый кузов.
Он переглянулся с Наташей. В её глазах мелькнуло понимание.
— Олег, это безумие, — сказала она, — Это же продуктовая машина. Санэпидемстанция нас расстреляет.
— Если мы не вывезем кинескопы, нас расстреляет Морозов, — мрачно ответил Олег, — А Зинаида добьет лопатой.
Он рванул к кабине грузовика. Водитель, жилистый мужик в кепке-аэродроме и майке-алкоголичке, как раз вылезал из кабины, закуривая «Приму».
— Командир! — Олег преградил ему путь, — Разговор есть.
Водитель сплюнул табак и смерил Олега взглядом, в котором читалось глубокое классовое недоверие к людям в очках.