Дом на окраине стал нервом квартала. Здесь сходились нити: люди, спешившие к выходу, раненые, которых тащили в подвалы, дети, сбившиеся в кучу у стены. Селена и Лина держали щит — тонкую, почти невидимую сеть, через которую Лиора чувствовала, где рвётся оборона.
— Слишком тихо, — сказала Сора, прижимаясь к косяку окна. Её рука лежала на рукояти ножа, пальцы сжимались и разжимались.
— Ожидание сигнала, — ответила Селена. — Я чувствую ритм.
Лина прошептала, не открывая глаз:
— Оно царапает небо.
Элиас, сидевший в углу с перепачканными сажей руками, побледнел.
— Локальный карман. Свет, время и ритмы перестанут совпадать. Те, кто не успеет спрятаться, просто упадут. Замрут с открытыми глазами. Как те, в аванпосте.
Снаружи закричали — не от боли, от изумления.
Каин рванул ставни, стекло звякнуло. Над городом вставало солнце. Не рассветное — полное, белое, ослепительное. Тени исчезли. Дым стал белым, неестественным.
В кармане у Каина лежало маленькое треснутое зеркальце. Он достал его, взглянул на своё отражение — и не увидел лица. Только белый свет.
На улице начался хаос. Люди метались, не понимая, где верх, где низ. Мужчина с фонарём брёл посреди мостовой, ища кого-то в «темноте». Женщина пыталась уложить ребёнка спать прямо на камни.
Ликвидаторы вышли из переулков и атаковали сразу. Синхронно, молча. Их шаги — раз-два, раз-два — были единственным ритмом, который не сбивался.
Каин почувствовал, как мир становится плоским. Без теней расстояние теряло смысл. Селена покачнулась, схватилась за стену.
— Я слышу их. Сотни сердец. Всё вразнобой.
— Дыши, — сказал Каин.
— Не могу. Они слишком громкие.
— Тогда слушай нас.
Сора выругалась сквозь зубы, прижимаясь к стене.
— Я не вижу, откуда нападают. Всё плоское.
— Считай шаги, — сказал Каин. — Шаги не исчезают.
Лиора стояла у выхода, перехватив секиру.
— Работаем. Сора — по крышам, ищи узлы. Каин — со мной, вытаскиваем людей. Селена, Лина — держите нас.
— Держим, — ответила Селена. Голос дрожал, но щит не падал.
Каин встряхнул головой. Белые линии на руках пульсировали в такт чему-то чужому — сердцу Лины. Детскому, быстрому, испуганному, но ровному. Он ухватился за этот ритм, и мир перестал расплываться.
Они вытаскивали людей из-под перевёрнутых телег, с открытых улиц, из подвалов. Лиора выстроила полукруг у колодца, отсекая ликвидаторов, прикрывая спиной беженцев. Её голос перекрыл шум боя:
— Смотреть вниз! Глаза в землю! Дышать по счёту!
Те, кто ещё мог подчиняться, подчинялись. Остальные падали на камни, замирая с открытыми глазами.
Сора, скользившая по крышам, нашла отражатели — три линзы на башне ратуши. Они вращались медленно, ловя белый свет откуда-то сверху.