— У тебя есть такой якорь?
Исара достала из-за пазухи маленький, истёртый медальон — серебряный кругляш с выцветшей эмалью.
— Мамин. Сказала: «Носи, пока не найдёшь свой собственный».
— Нашла?
— Не знаю. Может быть, это место. Или вы.
— Мы — не якорь. Мы — люди.
— Иногда люди бывают якорем.
— Ты поэтому осталась? — спросила Селена. — Поэтому. — Не из-за Шва? — Шов — это вы. А вы — это Шов.
Они замолчали. Исара взяла нить, сделала петлю.
— Сделаем три амулета. Для Каина, Соры и для тебя. Один — чтобы помнить, кто мы. Второй — чтобы чувствовать друг друга. Третий — чтобы вернуться.
Селена закрыла глаза. Перед ней встали лица: Каин у дозорного камня, Сора с ножом, Лиора прямая, как клинок, Лина с кореньями, Марек у котла. Она затянула узел.
— Хорошо. Теперь второй. Думай о тех, кто остаётся.
Селена снова закрыла глаза. Лина, Лиора у камня, Марек, который будет варить суп, не чувствуя вкуса, но помня.
— Захар, — добавила Исара. — И Дарья. И дети. — И они, — согласилась Селена.
— Они держат берег.
Второй узел затянулся.
— Третий. Самый важный. Думай о себе. О том, кто ты есть.
Селена замерла. Вспомнила девочку, которая любила запах полыни, смеялась над братом, мечтала увидеть море. Настоящее, живое.
— Я — Селена, — прошептала она. — Я — эмпат. Я — часть этого дома.
Она затянула третий узел. Кристалл потеплел, по нитям пробежал слабый золотистый свет.
— Готово. Теперь он будет помнить за тебя.
Они сделали ещё два амулета — для Каина и Соры. Исара вплела в каждый по птичьему перу — «чтобы лететь, даже когда ноги не идут».
— А для себя сделаешь? — спросила Селена. — У меня есть мамин. И вы. Этого достаточно.
Бастет не находила себе места. Металась по лагерю, зелёные глаза горели в сумерках.
— Чует, зараза, — пробормотал Захар.
Он попытался погладить её, но кошка укусила за палец — не больно, предупредительно.
— Иди ты.
Бастет остановилась у палатки, где только что закончили амулеты. Потянула носом. Запах был правильным — как раньше, когда она была просто кошкой у старой женщины. Та тоже вязала узлы. Пахла полынью и дымом.
— Скучаешь? — спросил Захар. Кошка не ответила. Только села рядом и закрыла глаза.
Воспоминание исчезло. Бастет фыркнула и пошла к дозорному камню.
Каин и Лиора пришли сюда порознь, но почти одновременно. Каин смотрел на юг. Лиора — на север, где остался Вердигрис.
Они не говорили. Резонанс, глухой и ослабленный, всё ещё связывал их — не мыслями, просто теплом.
— Завтра уходишь.
— Завтра ухожу.
Она повернулась к нему.
— Ты не боишься?
— Боюсь. Не за себя. За них. За Ханса, Миру, Келлена, Сору, Селену. За тебя.