— Сора, стой.
— Я быстрее одна. И тише.
— А если не сможешь крикнуть?
Сора усмехнулась.
— Тогда вы услышите, как я умру. Это громко.
— Не умрёшь, — сказала Селена. — Ты живучая.
— Это точно, — ответила Сора и скользнула вниз по склону.
Она обошла монастырь по широкой дуге, держась в тени деревьев. У северной стороны нашла маленькую калитку, почти скрытую кустарником. Дерево было тёплым, живым. И незапертым. Следы вели только внутрь.
И ни пылинки, — подумала Сора. — Хотя калитка старая.
Она толкнула дверь, шагнула внутрь, огляделась. Сад. Тишина. Люди с пустыми лицами. Она узнала Ханса — он сидел у пруда, опустив ноги в воду. Сора замерла, смотрела несколько секунд, потом развернулась и вышла.
Через полчаса она опустилась на песок рядом с отрядом.
— Северная калитка. Замок старый. Охраны нет. Я зашла. Сад. Люди. Ханс там, у пруда.
— Без охраны? — спросил Каин.
— Это не ловушка. Это паутина. Мягкая, липкая. Входишь — и не хочешь уходить.
— Ты хотела? — спросил Элиас.
— На секунду. Потом вспомнила, кто я.
— Что внутри? — спросила Селена.
— Сад. Люди. Спящие. Ханс у пруда.
— Он выглядел… — Сора запнулась. — Спокойным. Но пустым.
— Как все здесь, — сказала Исара.
— Завтра войдём все вместе, — сказал Каин. — Не чтобы ломать. Чтобы напомнить.
— А если он не захочет? — спросила Селена.
— Тогда будем ждать. Сколько понадобится.
Они вошли на рассвете — Каин, Сора, Селена, Исара, Элиас. Калитка закрылась, отрезая внешний мир. Воздух внутри был влажным, густым, пах цветами.
— Как в теплице, — заметил Элиас. — Только без стекла.
— И без выхода, — добавила Сора.
По галерее зазвучала музыка — мягкая, обволакивающая.
— Она усыпляет, — перебила Сора. — Не расслабляться.
— Я и не расслабляюсь, — ответил Элиас, но его веки уже тяжелели.
— Элиас! — рявкнула Сора. — Держись.
Он вздрогнул, мотнул головой. — Всё, всё. Я в порядке.
Они вышли в сад. Деревья, трава, цветы, пруд. Люди улыбались пустоте.
Ни одного живого взгляда, — подумал Каин. — Только оболочки.
Ханс ждал их под старой ивой. Он поднялся, шагнул навстречу.
— Вы всё-таки пришли.
— Томаш умер, — сказал Каин. — Он верил в тебя.
— Я помню. Здесь это не болит.
Здесь ничего не болит, — подумал Каин. — Это и есть проблема.
Ханс посмотрел на Сору.
— Ты пришла меня хоронить?
— Вытаскивать, — ответила Сора. — Если получится.
— А если нет?
— Тогда будешь жить с нами. Как получится.
Ханс усмехнулся — горько, безрадостно.
— Ты не изменилась.
— А ты — да, — сказала Сора. — Стал мягче.
— Это плохо?
— Не знаю. Но нам с тобой проще будет.
— Я понимаю, — сказал Каин. — Я тоже хотел покоя. Думал, если запереться, боль уйдёт. Но она не уходит. Она засыпает. А вместе с ней — радость, жизнь. Там, снаружи, больно. Но там наш дом. Твой дом.