Устала, — подумала Мира. — Все устали. Из-за меня.
Мира стояла поодаль, глядя на восток. Потом повернулась к ним.
— Вы уродливые, — сказала она. — Грязные. Рваные. У Соры рукав прожжён кислотой, и она даже не заметила. У Селены кровь под носом запеклась. У Каина глаза красные, будто он не спал неделю.
— Спасибо, — буркнула Сора, не открывая глаз. — Мы старались.
— Я серьёзно. Вы уродливые по-настоящему. Но вы — настоящие.
Мира посмотрела на свои руки — бледные, тонкие, с длинными пальцами, которые когда-то держали кисть. Теперь на них были ссадины и въевшаяся пыль. Уродливые. Живые.
Я смотрела на них в саду и не видела, — подумала она. — Кристаллы были прозрачнее.
— В саду я была красивой. Идеальной. Мёртвой. А теперь я такая же грязная, как вы. И это… правильно.
Она подошла ближе и опустилась на песок.
— В саду всё было красивым. Каждая эмоция — огранённой. Каждая боль — чистой. Там не было грязи. Всё имело смысл. Даже страдание.
Она замолчала, глядя на свои руки.
— Вы сражались за меня. Тени били вас вашими страхами. Сора просто стояла между Селеной и её кошмаром. И тень отступила. Не потому что ты была сильнее. Потому что ты была настоящей.
Сора открыла глаза, но ничего не сказала. Только отвернулась, будто ей было стыдно.
Мира перевела взгляд на Каина.
— А ты отказался от красивого прошлого. От той версии себя, где твой уход был величественной трагедией. Ты выбрал правду — грязную, где ты был просто напуганным человеком.
Она помолчала.
— Вы научили меня одному. Право на уродство. Право быть несовершенной. Право на боль, которая не имеет смысла. На любовь, которая некрасива, но настоящая. Вы дали мне это право. И я принимаю его.
Она сунула руку за пазуху и вытащила маленький кристалл. Он слабо светился, внутри двигались обрывки воспоминаний.
Там моя боль, — подумала Мира. — Моя красота. Моя смерть.
— Мира, — тихо сказала Селена. — Ты не обязана. Можем оставить как память.
— Это не память. Это надгробие. Красивое, чистое, мёртвое. А я не хочу быть мёртвой.
— Ты уверена? — спросил Каин.
Мира посмотрела на него. В его глазах не было жалости. Только ожидание.
— Да.
Она разжала пальцы.
Кристалл упал на песок и разбился на несколько неровных осколков. Свет внутри погас. Элиас вздохнул — с сожалением или облегчением, никто не понял. Исара опустила глаза, а потом молча коснулась плеча Миры — жест поддержки, без слов.
Мира провела пальцем по одному из осколков. Край был острым — она порезалась. Выступила кровь, алая, тонкая струйка. Мира посмотрела на неё, потом на Каина.
— Больно, — сказала она. — Но я чувствую. Это… хорошо.