Элиас подобрал маленький осколок, спрятал в карман. «На память», — пробормотал он, но никто не спросил, что именно он хочет запомнить. Он сам не знал. Может, тот момент, когда Мира впервые улыбнулась по-настоящему.
Ветер подхватил песчинки и понёс их прочь.
Мира смотрела на осколки и плакала. Не красиво — по-человечески, взахлёб. Слёзы смешивались с песком и солью. Она не вытирала их.
Селена подошла и встала рядом, плечом к плечу. Сжала руку Миры — молча, крепко. Исара — с другой стороны, положила ладонь на её плечо. Сора, поколебавшись, встала за спиной. Элиас, шмыгая носом, подобрался сбоку.
Каин остался сидеть, но смотрел на Миру с уважением.
Когда слёзы иссякли, Мира вытерла лицо рукавом.
— Я готова. Идти к Келлену.
— Ты уверена? — спросила Селена.
— Я отдыхала достаточно. В саду, в кристалле, в красивой лжи. Теперь хочу жить. Грязно, уродливо, по-настоящему. И хочу помочь Келлену.
Каин протянул флягу. Мира сделала глоток, поморщилась, но выпила до дна. Улыбнулась кривовато.
— Ужасная вода.
— Другой нет.
— Знаю. И это прекрасно.
Она пошла первой на восток.
Кристальная пыль поднималась за их спинами и таяла. Светоч взлетел с камня, сделал круг и ухнул — коротко, как будто прощался с садом, которого больше не было. Бастет скользнула следом, села у ног Миры и пошла рядом.
Шли молча. Говорить не было сил.
На закате Мира остановилась. Плечи задрожали. Потом она упала на песок, уткнувшись лицом в ладони, и заплакала — тихо, глухо.
За что? — подумала она. — За что они меня вытащили?
Селена сделала шаг, но Сора опередила. Опустилась на песок рядом, придвинулась так, чтобы плечо касалось плеча Миры, и замерла.
— Не надо слов, — сказала Сора. — Просто дыши.
Мира плакала долго. Солнце село. Рыдания стали тише.
— Я тоже плакала, — сказала Сора, глядя в пустыню. — Когда Лиззи забрали. Сначала просто онемела. А потом, однажды ночью, сидела у костра — и вдруг разревелась. Думала, никогда не остановлюсь.
Она повернулась к Мире.
— Когда перестала, я не стала сильнее. Боль никуда не ушла. Но я снова могла дышать. Ты не слабая. Ты просто слишком долго держала всё в себе. В кристалле не плачут. Там вообще ничего не чувствуют. А теперь ты живая. И живым свойственно плакать.
Мира смотрела на неё — заплаканная, с опухшими глазами.
— Я не могу идти. Ноги не слушаются.
— Значит, не иди.
Сора поднялась, подхватила Миру под мышки, закинула её руку себе на плечи и сделала первый шаг.
— Пошли. Привал вон там, за барханом. Дойдём — будешь плакать сколько влезет. А пока терпи.
Они дошли до впадины, когда солнце уже наполовину скрылось. Сора осторожно опустила Миру на песок и села рядом.