Лина резала коренья. Нож ходил ровно. Она не поднимала глаз, но чувствовала каждого. Голод, усталость, страх. Иногда — надежду. Тонкую, как паутина.
Караван остановился у южного входа. Люди выходили из темноты. Кто-то падал на песок. Кто-то шёл к котлу.
Марек молча разливал суп. — Не торопитесь, — говорил он. — Всем хватит.
Лина резала, пока не кончились коренья. Потом пошла раздавать суп. Мила помогала ей, таская пустые миски.
Женщина стояла у края толпы. Не подходила, не просила. В руке держала маленький узелок. Лина заметила её не сразу.
Женщина была не старой, но измождённой. Волосы спутаны, плащ в заплатах. Глаза пустые.
Лина подошла к ней. — Вы есть будете? — спросила она, протягивая миску.
Женщина покачала головой.
— Я ищу человека. Моего мужа. Он ушёл с караваном месяц назад.
— Как его зовут?
— Грегор.
Лина не знала такого.
— Может, он в другом караване?
— Нет. — Женщина достала фотографию. — Он обещал вернуться. Я ждала. Потом решила идти сама.
Она протянула фото Лине. На карточке были двое: мужчина и женщина. Мужчина плотный, с широкой улыбкой. Женщина — моложе, с тёмными волосами и живыми глазами. Та самая, что стояла сейчас перед Линой.
Лина смотрела на лицо и чувствовала, как внутри сжимается.
Она узнала его. Он был в Шве. Пришёл с первым караваном. Помогал строить, чинил телеги. Потом ушёл на разведку с Сорой. Не вернулся.
Сора потом долго молчала. А когда заговорила, сказала только: «Он держался. До конца».
Его нашли у каменного гребня. Сидел, прислонившись к валуну. Глаза открыты, на лице — спокойствие. В руке — сжатое письмо, адресованное «Хельге». Она развернула его и прочитала про себя, не вслух. Потом спрятала за пазуху и заплакала.— Вы знаете его? — спросила женщина.
Лина молчала.
Сказать правду? Или дать надежду?
— Знаю, — сказала она.
— Он жив? Где он?
Лина подняла глаза. Женщина смотрела с надеждой. Такой отчаянной, хрупкой, что у Лины перехватило горло.
Она могла сказать правду. Погиб. Не вернётся.
Она вспомнила себя. Как ждала родителей. Как сидела на ступеньках и смотрела на дорогу. Никто не вернулся. Но если бы кто-то сказал ей тогда: «Они вернутся», — она бы ждала. И надежда грела бы её. Ложь во благо? Или правда, которая убивает?
Лина вспомнила себя. Как ждала родителей. Никто не вернулся.
— Он здесь, — сказала Лина. — Работал в Шве. Ушёл с отрядом на север. Сказал, что вернётся.
— Он вернётся?
Лина сжала фото, протянула женщине.
— Не знаю. Но мы ждём. Все, кто ушёл, — мы ждём.
Женщина взяла карточку, прижала к груди.
— Можно остаться?
— Конечно.
Лина обняла её. Женщина была худой, лёгкой. Пахла дорогой и страхом.