Михалыч фыркнул, но в глазах мелькнуло понимание.
— Будут ругаться за лишний корпус — скажу: «Это у нас защита от дурака», — сказал он. — «Чтобы ваша бухгалтерша, которая случайно нажала не на ту кнопку, не насчитала себе тринадцатую зарплату из воздуха». Тогда поймут.
— Бухгалтерша — сильный аргумент, — согласился Алексей.
— Угу, — кивнул Михалыч. — Бухгалтерия у нас страшнее Первого отдела.
Он хлопнул ладонью по ватману.
— Ладно, давай ещё раз пройдёмся по цепочке управления. Я хочу, чтобы, если меня ночью разбудят и спросят: «Как у тебя эта „Сфера“ работает?», — я мог им по памяти рассказать.
То, что он впервые произнёс название их ЭВМ без кавычек и снисходительной интонации, Алексей отметит только вечером. Сейчас он просто вернулся к чертежу.
* * *
К концу обеда линия времени, которую он ночью мысленно проводил между «бы» и «есть», получила новую отметку.
На ватмане висело не абстрактное «ядро табличных формул» и не ответвление от фортрановской программы, а вполне советская схема: квадратики К155ЛА3 и К155ЛЕ1, аккуратные надписи, стрелки шины, счётчик шагов на ИЕ7. Внизу — строгая основная надпись: «Разраб. Морозов А. Н. Пров. Ильин И. М.».
Михалыч отступил на шаг, прищурился, как плотник, оценивающий свежие стропила.
— Вот, — сказал он. — Теперь это похоже на дело.
Он ткнул пальцем в угол, где стояла номенклатура микросхем.
— И ни одной лишней. Красота.
Потом повернулся к Алексею:
— Значит так. Завтра эту схему сдадим в копировальный, раздадим экземпляры кому нужно. Люба пусть свою разводку под неё подтягивает, Марине покажем, где по питанию проблемные места.
Он чуть наклонился вперёд.
— А ты, Морозов, если опять захочешь ночью на ЕС‑ку бегать — бегай. Но чтобы после каждого такого забега у меня на кульмане появлялось вот такое. Понятно я выражаюсь?
— Вполне, — сказал Алексей.
— Тогда и я обещаю, — добавил Михалыч, — что если какой‑нибудь умник сверху начнёт спрашивать: «Зачем вам тут такое хитрое?», — я буду не на тебя смотреть, а на схему. И защищать буду не тебя, а нарисованное.
Он усмехнулся.
— А ты уже рядом постоишь.
В его 2026-м это называлось «прикроют как ответственного за блок». В семидесятом шестом — «буду защищать проект». Суть была одинаковая и довольно приятная.
Алексей кивнул.
— Договорились, Иван Михайлович.
Он отвёл линейки кульмана, осторожно снял ватман и положил на стол.
На белом поле схемы, в переплетении линий, он уже видел не только К155ЛА3 и К155ЛЕ1. Там, между аккуратных прямоугольников, угадывались контуры будущей платы, а за ними — пыльный класс в какой‑нибудь школе, пятиклассник, который нажимает «СЧЁТ» и даже не подозревает, сколько карандашных линий пришлось провести, чтобы его пример сложился.