Там не было ни Григория с блокнотом, ни «Папки учителя», ни методички по траекториям. Было только «Радио» с листингами и много ночей, когда хотелось бросить всё и пойти читать книжку.
Здесь у Серёжи был шанс начать иначе.
— Не слишком… громко, — осторожно спросила Люба. — Для одной фразы?
— Для одной фразы — нормально, — ответил Алексей. — Я же не про страну, я про конкретного мальчишку.
Григорий Андреевич, стоявший чуть в стороне, словно прислушался к их тону, но не к словам. Он поглядел на часы.
— Машина у нас через десять минут, — напомнил он. — Успеем заглянуть в гороно. Пусть завуч Кузьмичев тоже осмыслит сегодняшний опыт.
— Успеем, — сказал Алексей. — У нас же теперь всё по плану.
Они пошли по серой, чуть скользкой дорожке к воротам.
За спиной, на втором этаже, в окне кабинета №12 снова мелькнул свет. Кто‑то внутри, возможно Валентина Ивановна, ещё раз включил комплекс — проверить, закрепить, просто успокоиться.
Алексей машинально оглянулся.
На секунду показалось, что он видит на экране маленькую звёздочку‑курсор, мигающую в пустом поле. Как тогда, в машзале. Только теперь между этим курсором и чьей‑то головой лежала не пустота, а мост из железа, слов и одной простой фразы:
«Она меня поняла».
Глава 49 Доклад наверх
После школы наступила тишина.
Не та, ночная, с гулом трансформатора за стеной. Другая. Вязкая. Как будто кто‑то нажал паузу на всём «Электронмаше» и забыл отпустить кнопку.
Григорий Андреевич уехал в Москву, «Сферы» разъехались по школам, «Папки учителя» разошлись по завучам. В КБ‑3 работали. Паяли, чертили, ездили на выезды — проверить, не шевелится ли где лишний контакт.
Но главное было не здесь.
Главное лежало сейчас где‑то на столе в министерстве — в виде аккуратно прошитого доклада Григория Андреевича с приложениями. И обсуждалось людьми, которых Алексей никогда не видел и видеть не особенно хотел.
* * *
Ноябрь подкрался незаметно. Сначала просто перестало хватать света до конца рабочего дня. Потом в курилке стали жаловаться на холод в коридорах. Потом по утрам перед проходной появился коричневый лёд, который дворник лениво посыпал песком.
В КБ пахло как всегда: канифолью, чаем, бумагой.
Алексей стоял у окна, смотрел на двор, где редкие хлопья мокрого снега липли к ржавой арматуре, торчащей из земли. На подоконнике остывал стакан с чаем, на столе лежала раскрытая тетрадь с записью: «М‑7–8. Квадратные уравнения. Замечания по уроку».
Писать было больше нечего. Всё, что можно было отладить здесь, они отладили. Оставалось ждать.
Дверь хлопнула.
— Морозов, — Саша просунул голову, — вы на обед?