Алексей смотрел в замороженное окно, где вместо пейзажа текли полосы света.
Он мысленно перебирал, что придётся менять. Где дорожку утолстить, где площадку подвинуть, где вид корпуса подправить. В голове сложился список задач: временная редакция «1.5» для Орла. Потом вторая — для цеха. Потом — третья.
Где-то между «толщиной дорожки» и «шагом отверстий» всплыла картинка совсем другая: школьный кабинет, восьмиклассник у «Сферы», учительница, которая не боится нажать кнопку. И совсем не важно, что сзади под крышкой разъём типа ХР спрятан под глухой стальной пластиной, отверстия посажены на шаг десять, а конденсаторы стоят не под каждой микросхемой, а через одну. Главное, чтобы курсор мигал, а таблица умножения не разваливалась при каждом чихе сети.
— Чего там думаешь? — спросил вдруг Михалыч, не открывая глаз.
— Про шаг десять и четыре десятых, — ответил Алексей. — И про то, что мне придётся ещё неделю возиться с калькой.
— Зато, — пробурчал Михалыч, — ты видишь, как твоя калька превращается в железо и ругань. Тоже опыт.
Он приоткрыл один глаз.
— Не переживай, Лёша. Мы им ещё покажем, как можно нормально делать. Они нам — как нельзя. А по дороге встретимся где-то посередине. Это и будет «Сфера».
Алексей усмехнулся.
— Вы, Иван Михайлович, романтик.
— Я? — Михалыч фыркнул. — Я реалист. Романтик — это ты, со своими фазовыми кодами и служебными разъёмами. Просто у нас с тобой совпало, что реализм иногда требует романтизма. Чтобы вообще чем-то интересным заниматься.
Он снова закрыл глаза.
Алексей посмотрел на его профиль, на усталые складки вокруг глаз, на руки, которые держали не только паяльник, но и все эти долгие годы командировок и переговоров между НИИ и заводами.
Уважение — штука тихая. Без фанфар. Просто в какой-то момент понимаешь, что без этого человека твоя аккуратная схема так и останется рисунком на кальке.
Снаружи мимо проезжали серые поля и чёрные линии телеграфных столбов. Где-то там, на одном из поворотов зимнего шоссе, лежала новая редакция платы ЦУБа. Толще, грубее, живее.
«Шаг за шагом», — подумал Алексей.
И впервые за день ему стало по-настоящему тепло.
Глава 53 Обрезка и лазейки
Март начался не с капели.
Со сметы.
Плотная пачка серой бумаги с гербом министерства легла на стол Седых утром, к обеду перекочевала к Михалычу, а к трём часам оказалась перед Алексеем. Как всегда, по цепочке.
— Читай, — сказал Иван Михайлович и потёр виски. — Ты у нас молодой, глаза ещё не испорчены.
Алексей взял кипу. Бумага пахла типографской краской и чем‑то кислым — бухгалтерией.
«В целях сокращения номенклатуры и снижения материалоёмкости… довести количество интегральных микросхем в составе изделия БВП‑1 до…» — он пробежал глазами цифры и мысленно присвистнул.