Он мысленно прикидывал, что потребует от Евгения: набор псевдо‑команд вроде «ЗАГРУЗИТЬ из ячейки», «СЛОЖИТЬ с аккумулятором», «ЕСЛИ НОЛЬ — ПЕРЕСКОК». В 2026‑м он бы за это время успел накидать Jupyter‑ноутбук, прогнать тысячи вариантов и ещё поспорить в чате. Здесь каждую строчку нужно будет выпросить у машины, как кусок мяса у строгой поварихи.
Зато и эффект был совсем другой.
Зная, как работали его любимые БК и «Агаты» в восьмидесятых, он слишком часто вспоминал, как они вылетали в самый неподходящий момент. «Системная ошибка», зависший экран, неудачная команда, которая ломала всё в корне. Тогда это казалось неизбежным: «ну это же техника, она ломается».
Теперь у него был шанс — маленький, смешной, в начале чужой пятилетки — сделать так, чтобы его ЭВМ хотя бы внутри была собрана аккуратнее.
Чтобы где‑нибудь в восьмидесятых мальчишка с самодельной «Сферой‑80» не сидел посреди ночи на кухне, не скреб ногтями по зелёному экрану, пытаясь понять, почему у него опять пропал в памяти весь текст.
Он усмехнулся сам себе.
«Никакой „Сферы‑80“ пока нет, — напомнил он. — Есть БВП‑1, табличный вычислитель, вариант восемьдесят. Всё остальное — крамола».
Пока — крамола.
А через три дня, в пятницу, эта крамола впервые побежит по шинам взрослой ЕС ЭВМ — пусть и в виде программы, зажатой где‑то между «расчётом норм расхода металла» и «оптимизацией очередей».
И от того, как она побежит, будет зависеть, насколько уверенно он сможет потом смотреть в глаза и Михалычу, и Любе, и даже цинику Громову.
Он поднял голову. Перед ним уже маячил вход в главный корпус, над которым шрифтами эпохи торжественно значилось: «НИИ „Электронмаш“».
Алексей сжал под мышкой тубус с калькой.
— Ладно, — тихо сказал он, словно отвечая самому себе и большой гудящей машине за спиной. — Будем считать.
Глава 6 Общежитие и сомнения
Через пару недель после разговора с Громовым в машзале Алексею наконец-то нашли нормальный угол — не временный, не «пока перекантуешься», а тот, где можно было не только спать, но и думать.
Двор завода «Электронмаш» тихо остывал после рабочего дня — пахло пылью, горячим железом и супом из столовой.
Алексей вышел из главного корпуса с чемоданом в руке и тубусом под мышкой. Чемодан, судя по весу и состоянию ручки, уже видел не одну командировку и одного хозяина, но ему достался «по наследству» вместе с набором постельного белья и кипой инструкций от отдела кадров.
— Алексей Николаевич! — донеслось из‑за спины. — Вот и вы!
Он обернулся. К нему деловитым галопом приближался Саша Птицын, лохматый, в рубашке навыпуск, с чёрными от канифоли пальцами. На плече у него болтался моток провода, на другом — пакет с чем‑то стеклянным, звенящим.