Он подхватил один конец прибора, Саша — другой. Тяжёлый короб, килограммов пятнадцать, тянул вниз, приятно натягивая мышцы.
«В другой системе это был бы просто серийный номер в базе данных, — подумал Алексей. — Галочка: „10 штук shipped“. Здесь — десять железных ящиков, семь из которых пока что сделаны на веру».
Ему было достаточно другого: где‑то через год в обычном классе во Владимире на столе у учителя будет стоять такой же ящик. С настоящим мозгом, с настоящими цифрами на ИН‑12. И кто‑то после уроков тихо подойдёт к этой машине и впервые нажмёт «сложение» и «вычитание» на настоящей малой ЭВМ.
А пока — опись, сургуч и десять номеров в акте приёмки.
Глава 28 Символы на экране
Кладовщик, попрощавшись, укатил ящики на низкой тележке в сторону склада. Корпуса «Сфер» качнулись и исчезли за дверью, словно их не было. Остался только пустой класс с полосами от ножек на линолеуме и чуть сладким запахом воска.
— Всё, — сказал Саша. — Отправили в ссылку.
— В отпуск, — поправил Алексей. — До осени.
Он знал, что это не отпуск. Это пауза между «по описи» и «по‑настоящему». Но вслух говорить не стал.
* * *
Через неделю жизнь в КБ снова стала похожа на график из стенгазеты: планёрка, кулёк с карамелью к чаю, споры над чертежами, беготня в снабжение, очереди в машзал.
За окном было начало апреля. Снег лежал только в тенях — грязный, с полосками песка. Дороги подсохли, по двору между корпусами снова пошли народные тропинки, а не тоннели в сугробах.
Внешне «Сферы» стояли на складе, опечатанные. Внутри — у Алексея в тетрадке — ещё было пусто. От самотеста и табличных форм они спустились к железу, к питанию, к памяти. Следующий шаг был непростым: научить будущую машину не только считать, но и показывать хоть что‑то, кроме восьми лампочек.
В дверях КБ, как всегда без стука, появился Евгений. Свитер, «Ява» за ухом, под мышкой — пачка перфокарт с резинкой.
— Морозов, — сказал он, не здороваясь. — Ты хотел телевизор? У тебя будет телевизор.
— Мы ещё блок сопряжения к телевизору не сделали, — заметил Алексей. — ВКУ пока только на уровне разговоров.
— Телевизор на телевизоре — это роскошь, — отмахнулся Евгений. — Мы нарисуем его на ЕС. Большая машина — это такая очень дорогая бумага, на которой можно рисовать экраны.
Он явно был доволен собой.
— Что выбил? — спросил Алексей.
— Полтора часа ночью, — гордо объявил Евгений. — Кирилл Савельевич сказал: «Громов, за старые заслуги — в этот четверг с двух до трёх ночи. Или даже до полчетвёртого. Только без цирка».
Он улыбнулся шире. — Министерский расчёт я ему в прошлый раз спас. Теперь можно и самому немного пожить.