Алексей задержал руку на тёплой окрашенной крышке, будто прощался не с машиной, а с тем временем, когда они могли сидеть ночами в КБ и спорить о каждом транзисторе.
Теперь спорить будут заводы. Министры. Технологи. Рационализаторы.
А им останется делать своё: писать, проверять, защищать «нельзя трогать» и оставлять «контрольные точки» там, где никто не заметит.
— Пойдём, — сказал Алексей.
— Куда? — спросила Люба.
— По домам, — ответил он. — Завтра всё равно придёт официальная бумага. А сегодня… — он посмотрел на пустые столы. — Сегодня можно считать, что мы сделали то, что должны были.
Евгений фыркнул на прощание:
— «Считать». Ты инженер, Морозов. Даже отдых у тебя — арифметика.
Алексей не стал спорить. Он просто закрыл кабинет.
И на лестнице, уже в полумраке коридора, поймал себя на мысли, что думает о том, что будет дальше с ними — с этими «Сферами», с учителями, с детьми, с работягами после смены.
Мост стоял.
По нему уже шли.
Глава 60 Письмо из будущего прошлого
Утром в КБ-3 пахло канифолью, хвоей и мандаринами. В коридоре хлопали двери, где-то громыхнул поддон с бумагой, и весь институт делал вид, что последний рабочий день декабря — это обычный день. Но мысли у всех витали уже где-то далеко.
Алексей вошёл в лабораторию и сразу увидел на своём столе маленькую коробку. Не из-под конфет. Из плотного серого картона, аккуратно перевязанную шпагатом. Рядом — записка от Михалыча, нацарапанная так, будто он писал её на коленке и сердился на каждую букву:
«Морозов. Не потеряй. Не трогать без меня. Это — из Дубны. И не называй вслух, чем оно является. Ильин».
Алексей снял шпагат, поднял крышку.
Внутри лежал корпус — не «рассыпуха», не гроздь К155, не их привычная многоногая архитектура. Один корпус. Небольшой, чёрный, с маркировкой, которая, казалось, светилась сама по себе: «К580ИК80».
Он не улыбнулся, просто выдохнул — тихо, как после удачного прогона, когда лампа-ограничитель не вспыхнула белым пламенем.
Рядом лежала бумажка с номерами выводов и короткой припиской: «Один. Опытный. Сразу не жечь».
— Ну здравствуй, — сказал Алексей корпусу и сам удивился, что произнёс это вслух.
Люба вошла почти бесшумно, как всегда — только очки блеснули в свете лампы.
— Вы уже здесь? — спросила она, заметив коробку. — Это что? Новогодний подарок?
Алексей прикрыл крышку ладонью не от жадности — от привычки не показывать лишнее.
— Это… — он подбирал слово, и слово было опасное. — Это начало следующей головной боли.
Люба прищурилась.
— К580?
Алексей посмотрел на неё внимательно. Люба не спрашивала «откуда». Она спрашивала «что делать».