— Почти, — согласился Алексей. — Только вместо конвейера у нас три стола и радио «Маяк».
— И вместо начальника цеха — Михалыч, — добавил Саша. — Он страшнее любого начальника цеха.
Алексей улыбнулся.
— Зато продукция наша, — сказал он. — И если что, мы же её и чинить будем.
Он достал из папки лист с прямоугольником, который вывели в машзале месяц назад. Прислонил к стеллажу, к рамкам с платами, словно к собранным кускам будущего экрана.
Телевизор пока был только на бумаге. Платы пока лежали на стеллаже. Корпуса стояли на складе под сургучными печатями.
Зато теперь у него было то, чего раньше не хватало больше всего: повторяемость. Можно было спорить о красоте схемы, о лишних логических суммах, об изгибах дорожек. Но когда все семь машин заработают одинаково, это уже будет не кружок. Это будет маленькая, но настоящая серия.
Скучно? Возможно.
Но без этой скуки не бывает ни больших ЭВМ, ни малых.
Глава 30 Школьники в НИИ
Весну на заводе всегда видно по форточкам. Зимой их чаще всего заклеивают бумагой, весной бумагу сдирают, стекло открывают ровно на ширину ладони и подпирают огрызком линейки. В коридоре тянет сыростью и тополиными почками. В КБ‑3 пахнет так же, как зимой: канифоль, пыль, немного мокрой шерсти от пальто на вешалке.
У стеллажа с платами Саша ставил очередную рамку с готовым «ядром» на место. В ряду уже не хватало двух — их утром увезли в макетный для установки в корпуса.
— Всё, семь, — сообщил он. — Осталось три, и будет десять по плану.
— План у нас был на прошлый месяц, — отозвался из‑за стола Алексей. — Сейчас у нас уже чистая совесть. Всё остальное идёт в плюс.
Он дописал цифру в угол листа контроля, подул, чтобы подсохли чернила. В окне за его спиной выглянул куст сирени, ещё без цветов, только набухшие почки. До лета оставалось уже не так много.
Дверь распахнулась, и в проёме возник Седых. Без стука, но аккуратно, как будто боялся зацепить косяк своим значком «Ударник». Лицо напряжённое, но не катастрофа.
— Морозов, — сказал он вместо приветствия. — У нас тут, это самое, общественность.
Алексей поднял глаза. Общественность на заводе могла означать что угодно: от комиссии до народной дружины.
— Школьники, — уточнил Седых. — Экскурсия из гороно. Их сейчас по цехам водят, в ДК потом, а по списку ещё «ознакомление с передовой вычислительной техникой». Это вот вы.
Он махнул рукой в сторону стеллажа, как будто передовая техника стояла именно там, на рамках.
— Сколько человек? — спросил Алексей.
— Два десятка, может, чуть меньше, — поморщился Седых. — С учительницей, комсомольским и, кажется, одним из райкома. Точно не знаю, но галстук у мужика приличный.