— Теперь официально, — зевнул Евгений, рискуя вывихнуть челюсть. — У советской школы есть своя ЭВМ. Бухгалтерия счастлива, министр доволен.
— Дети пока не в курсе, — заметил Алексей. — Узнают первого числа. И если на первом уроке машина не зависнет на таблице умножения, значит, эти три ночи превратятся не в подвиг, а просто в нормальную работу.
— А если зависнет? — спросил Саша.
— Тогда поедем чинить, — Алексей пожал плечами. — Но, по крайней мере, мы сделали всё, что могли.
Он посмотрел на пустую погрузочную платформу.
— Домой, — скомандовал Михалыч. — Всем спать. Вахта окончена. Завтра будет новый день и новая работа.
— А премия? — с надеждой спросил Игорь.
— Будет тебе премия, — отмахнулся Седых. — Наталья уже формулировку придумала?
— «За самоотверженный труд при внедрении новой техники в сжатые сроки», — без запинки выдала Наталья.
— И за то, — добавил Евгений, — что не дали превратить детей в тестировщиков.
— Этого в приказе не будет, — усмехнулся Седых. — Но мы запомним.
Алексей улыбнулся.
Он не разворачивал историю и не произносил речей для потомков. Он просто упёрся и не дал подписать липовую бумажку.
Иногда этого вполне достаточно.
Через два дня где‑то в классе учительница щёлкнет тумблером. Загорится индикатор «Сеть», пройдёт тест, вспыхнет «ГОТОВ». И какой-нибудь вихрастый шестиклассник робко наберёт: «2×2=».
Если на экране загорится «4», а не вопросительный знак, значит, всё было не зря.
А пока — спать. В общагу, где чайник закипает через раз, а горячую воду дают по графику.
ЭВМ для школ уехала. Оставалось придумать, как сделать ЭВМ для людей.
Глава 47 Новая легенда
Грузовик с ЭВМ для школ уехал. Двор завода опустел, брезент на кузове успел высохнуть, пока машина ехала в районо, а в КБ‑3 повисла непривычная тишина.
Ни ящиков с корпусами, ни расписанных стрелками плат, ни очередного «срочно к марту». Кульманы стояли пустые, на подоконнике остывал давно забытый чайник, а из динамика «Маяка» тихо шептали про первый звонок, линейки и цветы.
В лаборатории раздавалось только два звука: тиканье настенных часов и редкое постукивание пишущей машинки «Москвич» в углу — Наталья Сергеевна перепечатывала чью‑то инструкцию.
Алексею было не по себе.
Он привык, что мир состоит из очередей в машинный зал, дефицитных микросхем и термокамер, в которых железо либо выживает, либо сгорает. А сейчас железо выжило и уехало. И образовалась пустота.
Он как раз пытался придумать, чем её заполнить, когда зазвонил телефон.
Новый, заводской аппарат, но со старым пронзительным звонком, от которого у дежурной наверняка дёргался глаз.