Люба тоже улыбнулась.
— Для этого, — сказала она, — надо, чтобы у нас к тому времени ничего не отвалилось.
— Значит, будем паять, — ответил он. — И писать.
И, на всякий случай, ещё раз заглянул в тетрадь, чтобы убедиться, что все двадцать четыре байта всё ещё на месте — не только в памяти машины, но и в бумажной. Пока.
Глава 37 Проверка Григория Андреевича
К середине сентября бумаг по «Сфере» накопилось столько, что их можно было использовать вместо утеплителя. За окном уже желтели тополя, в коридорах тянуло сыростью, а в КБ‑3 пахло канифолью, чаем и свежими подписями.
Алексей сидел у Натальи Сергеевны на табурете и держал в руках папку толщиной с хороший кирпич. На корешке было аккуратно выведено: «Учебно‑демонстрационный вычислительный комплекс БВП‑1. Пояснительная записка». Они готовились к приезду очередного высокого начальства.
— Сюда ещё протоколы самоконтроля добавить, — сказал он. — И можно стены в общежитии утеплять.
— Не каркай, — отрезала Наталья, не поднимая глаз. — Протоколы самоконтроля у нас внутри КБ. В министерство пойдут только акты и ТЗ.
Она провела ногтем по списку разделов.
— Григорий Андреевич любит, когда всё по пунктам. Без «прочее» и «и так далее». Если где‑то написано «прочее», он спросит, какое именно прочее. Если «и так далее» — потребует «далее» раскрыть.
— Страшный человек, — нейтральным тоном заметил Алексей. — Практически живой статический анализатор.
— Кто? — не поняла Наталья.
— Никто, — сказал он. — Программистские фразы.
Он заглянул в окно: на дворе был типичный владимирский сентябрь — низкое небо, мокрый асфальт, редкие фигуры в плащах. Про себя отметил: «семьдесят седьмой, осень». До конца года ещё далеко, но запах подведения итогов уже витал в коридорах.
Григорий Андреевич приехал без фанфар.
Просто в какой‑то момент в коридоре стало тише, дежурная в вахтёрской поправила белый воротничок, а у двери Седых выстроилась небольшая делегация: сам Виктор Петрович, Михалыч, Наталья с той самой кирпичной папкой.
Алексею оставили роль статиста.
— Морозов, — шепнул Седых, — ты пока молчи. Если по схемам спросят — тогда.
— Понял, — ответил Алексей. — Я буду декоративным элементом.
Виктор Петрович не оценил.
— Ты будешь ответственным исполнителем, — строго сказал он. — И держи лицо.
Дверь открылась почти бесшумно.
Григорию Андреевич могло быть лет сорок пять. Стройный, чуть сутулый, в тёмном костюме без единой складки. На переносице — тонкие очки, на стол он сразу положил кожаный портфель, который выглядел дороже, чем весь набор стульев в кабинете Седых.