Но пафос он оставил при себе. Вслух он только сказал:
— Пойду Любу предупрежу, что у нас счётчик шагов поменялся. И что ещё две ЛА‑шки в смету.
— Иди, — махнул рукой Михалыч. — Только скажи ей: это не «ещё две ЛА‑шки», а «плюс один процент надёжности».
Он усмехнулся.
— А с такими формулировками у нас даже бюро снабжения иногда сдаётся.
Алексей вышел в коридор с лёгкой папкой и неожиданно ясным ощущением: виртуальное ядро стало немного реальнее. Не из‑за ЕС‑1035 и даже не из‑за К155, а потому что на него впервые кто‑то старше и опытнее посмотрел и сказал: «Ладно. Буду за это биться».
Глава 15 В отделе снабжения
К середине октября ветер на заводской территории стал уже по‑настоящему осенним: злой, мокрый, из тех, что пролезают под пальто и остаются там надолго.
По галерее от главного корпуса к дальним тянуло сыростью и металлом. Сквозняк гонял по линолеуму обрывки бумаги, где‑то внизу стучали железом — в макетном цехе пилили очередной ящик под «изделие». Люба шла рядом, прижимая к груди папку с калькой, чтобы та не намокла.
— Всё‑таки странно, — сказала она, поправляя сползающие очки. — Мы ещё платы не развели, а уже идём выбивать микросхемы.
— Это не мы странные, — отозвался Алексей. — Это мир такой. Если сначала развести, а потом идти, — он кивнул на папку, — придётся развести ещё раз. И ещё.
Он говорил ровно, без особого пафоса. В его две тысячи двадцать шестом это называлось «design for availability» и звучало модно. Здесь называлось проще: «под то, что есть на складе».
— Наталья Сергеевна сказала, что список у нас образцовый, — Люба чуть улыбнулась. — По ТЗ, по номенклатуре, со ссылками на ГОСТ.
— Тем хуже Николаю, — сказал Алексей. — Теперь ему будет сложнее нам вежливо отказывать.
Они свернули к двери с табличкой «Бюро снабжения». Рядом на стене висела стенгазета с выцветшей карикатурой из «Крокодила» про героя‑снабженца, победившего дефицит ударным трудом. Карикатура выглядела так же правдоподобно, как рекламный буклет из его двадцать шестого года про «бесшовную интеграцию бизнес‑процессов».
Внутри бюро было тепло и тесно. Вдоль стен — стеллажи с папками, посередине — пара столов, заваленных накладными, журналами, пачками заявок. В воздухе — смесь типографской краски, старой бумаги и дешёвого одеколона.
За ближним столом сидел плотный мужчина лет сорока с небольшим, в клетчатой рубашке и вязаном жилете. Над столом висел телефон с облезлой чёрной трубкой, к углу столешницы был приколот листок: «Не звонить по личным вопросам!». Рядом — чашка с засохшими разводами чая.