«Любое сближение — риск, — сказал внутренний голос. — Чем ближе люди, тем больше вероятность, что ты обронишь что‑то лишнее. Слово. Намёк. Историю, которой пока нет».
Он вдохнул холодный воздух.
«Но если всё время ходить только по коридору „КБ — общежитие — машзал“, — добавил другой голос, — ты к моменту полноценного серийного запуска „Сферы“ превратишься в те самые табличные формулы. Человекоподобное ТЗ».
Он усмехнулся сам себе, поднял воротник и пошёл к следующей остановке.
Лёд трещал под ногами, асфальт скользил, как плохая пайка. В голове вперемешку крутились кадры: мигающий курсор, треск кассеты, Григорий Андреевич с портфелем, Анна, смеющаяся над его падением.
Он внезапно почувствовал, что хочет поскорее добраться до своей комнаты, снять мокрые носки и на листке в тетради нарисовать маленькую стрелку: «Лёд. Анна. Не забыть».
А уж завтра можно будет снова стать человеком, который терпеливо объясняет начальству, почему ХР‑3 должен быть закрыт крышкой, а кассета — шуметь только по команде.
Сегодня у него, совершенно неожиданно, получилось чувствовать, что он живой. И что где‑то между схемой ЦУБа и льдом под коньками есть тонкий, но реальный мостик, по которому можно пройти так же аккуратно, как по свежему льду в детстве.
Чтобы и не провалиться, и всё‑таки добраться до другого берега.
Глава 39 Золотой брак
После Нового года Владимир завалило мокрым, тяжёлым снегом. Дорога от общежития до главного корпуса превратилась в коридор между сугробами. С утра Алексей уже успел отстоять очередь в буфете за чаем и булочками, а теперь сидел в тесном кабинете Виктора Петровича, утыкаясь взглядом в лист ватмана на стене.
На листе красным карандашом было выведено:
«Учебно‑демонстрационный комплекс БВП‑1. Установочная партия — 50 шт. 1978 г.»
— Пятьдесят, — повторил Седых, словно число могло измениться от интонации. — Не пять, не десять опытных. Пятьдесят. К началу учебного года.
Он ткнул пальцем чуть выше, в полустёртую строчку. Там ещё маячило: «10 шт. к марту 77».
— Мы, товарищ Морозов, с трудом отстояли тему на министерском. Нам дали шанс. Теперь надо не ударить лицом в грязь.
Алексей молча перевёл взгляд со старой строки на новую.
«Десять мы кое‑как закрыли, — отметил он. — Три живых, семь по описи, допаивали потом втихаря. А теперь им подавай пятьдесят уже не по описи, а по факту. С постоянной программой, с клавиатурой, с дисплеем. И всё это — с нашей платой ПЗУ‑„бутербродом“, которую неделю собираешь и ещё неделю чинишь».
— Виктор Петрович, — осторожно сказал он, — я не против количества. Но есть одна маленькая деталь.