Михалыч ходил по КБ с видом человека, который одновременно лепит снеговика и чинит паровоз: то помогал Любе считать корпуса, то шёл к Седых объяснять, почему эти «контрольные точки» — не саботаж, а забота о наладке.
Седых ворчал, но подписывал. Ему показывали смету: «минус семь корпусов». Ему показывали чертёж: «вот, убрали». Ему показывали формулировки Натальи: «перенесено в программный режим». Его совесть и страх за кресло боролись, но в итоге побеждала картинка: школьный кабинет, проверяющий из министерства и директор школы, который потом пишет благодарственное письмо. Не за «разъёмы», а за надёжность.
* * *
В конце марта «Редакция 3 — Сметная» висела на стене у кульманов, аккуратно под калькой. Внизу, под подписью «Разраб. — Морозов», «Пров. — Ильин», «Утв. — Седых», было ещё одно крошечное слово карандашом: «Запас». Без фамилии.
Саша Птицын, проходя мимо, остановился, прищурился.
— Это что? — ткнул он.
— Это на твой счёт, — сказал Алексей. — Если через десять лет какой‑нибудь Птицын‑младший решит расковырять «Сферу» и прикрутить к ней что‑нибудь своё, чтобы он ругался на нас немного меньше.
— Через десять лет, — Саша засмеялся, — через десять лет мы уже будем делать ЭВМ на пальце.
— Может быть, — сказал Алексей. — А может — нет. Но даже если будем, вот эта железка всё равно останется где‑нибудь в школьном шкафу. И если у неё внутри будут не только дорожки по смете, но и пара лишних площадок, — он кивнул на чертёж, — мне будет легче.
В окне КБ тускло светился мартовский вечер. На дворе подтаявший снег превращался в кашу. Внутри — на столе — ровной строкой лежали новые платы с аккуратными «КТ‑1…КТ‑16» вдоль края.
Пока это были просто кружочки меди. Будущим предстояло решить, превратятся ли они в «служебные контакты» или в двери.
Алексей достал из тетради свежий лист и написал сверху: «Лазейки. Редакция первая». Потом зачеркнул слово и написал более прилично: «Возможности расширения».
На всякий случай.
Глава 54 Заводской брак
Первый заводской ящик привезли в КБ‑3 в тёплый, липкий майский день. Облезлый «рафик» подогнали прямо к крыльцу, водитель с облегчением сдёрнул брезент:
— КБ‑три? Ваше счастье, забирайте.
На фанере чёрным карандашом: «ЦУБ+ОЗУ. БВП‑1. Орёл. 20 шт.»
Саша Птицын, заглянув под брезент, чуть не присел от восторга.
— Красота, — выдохнул он. — Серийка.
Внутри — ровные пачки плат, каждая в бумажном пакетике, на углу штамп ОТК и размашистая подпись: «Смирнова». На платах — знакомая геометрия дорожек, контактные площадки «КТ‑1…КТ‑16», стеклотекстолит, всё по их чертежам. Почти.