Но от этого она казалась не менее важной.
Глава 35 Кассета и шум
К началу августа мигающий треугольничек `` стал в КБ таким же привычным, как стул у кульмана.
Включаешь стенд — вспыхивает растр, пару секунд думает ЦУБ, потом в левом углу появляется этот знак и квадратик рядом, подмигивает: давай, говори.
Первые дни все к нему подходили почти торжественно. Считали «два плюс два», печатали «ПРИМЕР», радовались, что буквы не прыгают.
Через неделю отношение упростилось. `` превратился в инструмент. Вопрос был не «умеет ли машина разговаривать», а «что ей теперь сказать, чтобы она делала не только арифметику».
Ответ лежал пластмассовой коробочкой на краю стола.
* * *
— Вот, — сказал Игорь, ставя на стол тяжёлый магнитофон с надписью «Весна‑202». — Связующее звено между поэзией высоких технологий и прозой бытовой ленты.
Пыльный, с потёртыми углами, с двумя большими ручками громкости, «Весна» заняла пол‑стола. На боку — исцарапанный круглый разъём.
— Спасибо, Игорь, — сказал Алексей. — Давно пора уже перейти к хранению данных. Главное, с питанием не напортачить.
— Я от трансформатора отдельно, — успокоил Игорь. — Тут только сигнал. Смотрите.
Он развернул самодельную плату — на ней торчали два маленьких трансформатора, пара К155 и знакомую уже компанию им составляла пара конденсаторов К50‑16, горделиво подпираемая резисторами МЛТ.
— Это что за зверь? — спросил Евгений, заходя и зацепляя ногой табурет.
— Блок сопряжения, — с достоинством сказал Игорь. — сигнал сюда, прямоугольники отсюда. Запись — по одному уровню, чтение — через компаратор. Почти телетайп, только по‑современному.
Евгений взял плату двумя пальцами, повертел.
— Монструозно, — оценил он. — По сравнению с перфолентой — революция. По сравнению с нормальной лентой — костыль. Впрочем, у нас всё так.
Алексей склонился к плате, проверил схему: входной трансформатор, ограничение по уровню, простенький формирователь.
— Однобитный мир, — сказал он. — Условно ноль, условно единица. Как вы хотите кодировать?
— Импульс — один, пауза — ноль, — ответил Игорь. — Или наоборот. Тут, — он ткнул пальцем в схему, — счётчик считает длительность, если короче, чем опорная, — это ноль, если длиннее — единица.
Алексей дёрнул головой. В другом времени, на другом столе, всплыла белая надпись на сером фоне: `PRESS PLAY ON TAPE`. И характерный треск динамика, который то превращался в игру, то — в надпись «Ошибка загрузки».
Он моргнул, картинка растворилась в запахе канифоли.
— Если лента пойдёт чуть быстрее или медленнее — ваш «длиннее‑короче» поедет, — сказал он. — А у пользователей стоят не повенькие «Вёсны», а что‑нибудь старенькое и ненадёжное. Головки царапанные, моторы уставшие, пасики растянутые.