Саша щёлкал тумблерами. На верхнем ряду погасли все лампочки — адрес 0000. На нижнем — четыре тумблера вверх.
— Готово, — сказал Саша.
Алексей проверил, кивнул.
— Нажимай «ЗАПИСЬ», — сказал он. — Это у нас «подать напряжение на адрес». А потом я прожгу.
Саша нажал «ЗАПИСЬ». Внутри программатора тихо щёлкнуло реле — подали питание.
Алексей положил палец на чёрную кнопку «ПРОЖИГ». Сделал вдох. Выдох.
Нажал.
Щёлкнуло громче. Красная лампочка вспыхнула, тут же погасла. Где‑то внутри, на кристалле, сгорела тонкая перемычка.
— Всё, — сказал Евгений. — Первый байт приговорён. Адрес ноль — три эф. Дальше — ноль первый, двенадцать.
И пошло.
Адрес. Щёлканье тумблеров. «ЗАПИСЬ». «ПРОЖИГ». Короткая вспышка лампочки. Карандаш, который ставит галочку напротив байта.
Час.
Второй.
К середине первого корпуса пальцы у Саши начали путаться, но он упирался, делая вдох перед каждой комбинацией. У Алексея слегка ныла ладонь — кнопка прожига была тугая, с запасом по долговечности. Евгений периодически морщился, когда видел особенно «толстые» места кода.
— Морозов, вот здесь вы, конечно, разошлись, — комментировал он. — Десять байт на проверку одного символа? Это вы на будущее запас оставили, да?
— Это я оставил место, чтобы потом иметь, что выкидывать, — отозвался Алексей. — Сейчас главное — чтобы работало. Оптимизировать будем, когда нас не будут гонять газетами.
Где‑то далеко, за стеной, потрескивал «Маяк». Рассказывали про очередное достижение науки и техники. Про космос. Про автоматические линии на заводах.
У них в лаборатории автоматической линией было трое человек и одна красная лампочка.
К полуночи четыре корпуса «младших половинок» были заполнены.
Они перевели дух, выпили остывший чай и взялись за «старшие» — те, что отвечали за левую половинку байта.
Саша аккуратно вынул К556РТ4 из гнезда, положил в отдельную коробочку с надписью: «Монитор. Корпус 1».
— Лучше, чем детей воспитывать, — сказал Евгений. — Через десять лет откроете, там всё то же самое. Никаких «воспитательных воздействий», никаких «плохих влияний».
Пятый корпус пошёл быстрее. Руки привыкли, мозг перестал цепляться за каждый байт, превратился в конвейер: адрес — тумблеры — запись — прожиг — галочка.
На седьмом корпусе начали зевать.
На восьмом, последнем, который должен был стать старшей половинкой четвёртого блока — ошиблись.
Это почувствовалось сразу.
Евгений сказал:
— Адрес ноль семь… нет, подождите… — и чуть‑чуть запнулся.
Саша дёрнул тумблеры.
Алексей, уже по инерции, нажал «ЗАПИСЬ».
Реле щёлкнуло. Красная лампочка моргнула.
— Морозов, стой! — одновременно крикнули Евгений и Саша.