Рисунок — это хорошо. Но если он действительно хочет, чтобы этот «табличный вычислитель» вёл себя как маленькая ЭВМ, нужно понимать, какая у него получится внутренняя «жизнь»: как будут ходить команды, сколько циклов займёт операция, где всё развалится при первом сбое.
В 2026‑м он бы просто открыл симулятор, написал за вечер на каком‑нибудь SystemVerilog модель и погнал тесты.
В 1976‑м для этого был один способ: загнать свою будущую ЭВМ внутрь большой, по‑настоящему взрослой.
— Значит, в машинный зал, — сказал он себе.
* * *
Корпус 12Б стоял чуть в стороне от главного, с бетонной пристройкой, похожей на холодильную камеру. Собственно, так оно и было: для машинного зала нужен был свой климат — кондиционеры, фильтры, отдельная вентиляция.
Дорога туда шла мимо котельной, через пятачок с разбитыми плитами и вечной лужей, над которой вились комары. Вдалеке, над крышей цеха, лениво вращался ржавый кран.
Алексей шёл, чувствуя под ногами знакомый хруст гравия и одновременно — странное дежавю. Сколько раз в жизни он уже ходил в «машзалы» — только назывались они по‑разному: то «серверная», то «комната с кластером», то «стойки N‑ого проекта». Везде одинаковый гул, холодный воздух, отдельная каста людей, которые «за железо отвечают» и смотрят на остальных, как на потенциальных вредителей.
Здесь касту называли просто: оператор.
Перед входом в 12Б висела табличка с выцветшими буквами: «Зал ЕС ЭВМ. Посторонним вход строго воспрещён». Под ней — лист ватмана с таблицей: дата, время, «организация/заказчик», «тип задания», «ответственный». Тонкой линейкой были расчерчены квадратики, в квадратиках — аккуратные записи чернилами. Половину строки занимала следующая неделя.
В графе «ночь» везде значилось что‑то вроде: «Плановый расчёт №…», «Прогон программы оптимизации…», «Учёт фондов».
Алексей посмотрел на это расписание и почувствовал, как внутри него шевельнулась знакомая лёгкая злость: на любой машине, в любой стране, в любое десятилетие вычислительное время всегда расписано заранее и всегда «кому‑то важнее».
Он открыл дверь.
Изнутри пахнуло холодом и озоном. В просторном холле, перед собственно залом, стоял стол с журналом, на стуле — женщина в сером халате с коротко остриженными волосами. На краю стола лежала картонная табличка с фамилией, написанной густыми чернилами: «Тихонова».
— Куда? — без приветствия спросила она.
— К Громову Евгению, — вежливо сказал Алексей. — По вопросу использования времени на машине.
Тихонова на секунду оторвалась от журнала, смерила его взглядом — от пропуска до тубуса в руке.