— Там один товарищ, — сказал Седых, заглянув в дверь, — уже сказал фразу «полигон для обкатки». Так что да, опытная эксплуатация — их язык.
— Пусть думают, что мы им полигон построили, — пожал плечами Алексей. — Лишь бы не разрушили.
* * *
Вечером они разошлись: Наталья унесла домой стопку листов — править формулировки, Люба осталась допроверять, чтобы никакая стрелка на схеме не противоречила тексту.
К девяти в лаборатории остался один Алексей.
На столе лежал лист с чертежом — грубая схема «Сферы», больше похожая на школьный плакат: прямоугольники, стрелки, подписи. «ЦУБ», «ОЗУ», «ПЗУ», «ВКУ», «ЛЕНТА». Под ним — черновик: «Архитектура комплекса принята таким образом, чтобы обеспечить…»
Он сел, поджал ноги под стул, взял карандаш.
В двадцать первом веке он бы открыл текстовый редактор, написал «Overview», вставил картинку, отправил по почте. Через пять минут получил бы первые замечания. Через день — согласованную версию. Через месяц — новость, что всё равно сделали по‑другому.
Здесь всё шло медленнее, но зато каждое слово в бумаге имело вес. По крайней мере, хотелось в это верить.
Он прижал лист ладонью.
— Архитектура комплекса принята таким образом… — прошептал он вслух, пробуя слова на вкус. — … чтобы обеспечить расширение без разрушения базовой схемы.
Плохая фраза. Слишком честная, слишком инженерная.
Он перечеркнул, написал рядом: «…с учётом перспектив расширения номенклатуры учебных задач без изменения основного состава аппаратуры».
Так лучше. Для тех, кто будет читать в министерстве, звучит скучно. Для него самого понятно: «можно добавлять игры, не ломая железо».
Карандаш скрипел по бумаге.
В окне темнело окончательно. Во дворе над проходной зажёгся фонарь, подсветил редкие хлопья снега. За стенкой гудел трансформатор.
Алексей поднял голову, посмотрел на схему.
Если завтра министерство решит, что «учебные малые ЭВМ» — это их дело, а не дело провинциального НИИ, он ничего не сможет с этим сделать. Ни митинг устроить, ни пост в сети написать, ни петицию собрать.
Он мог сделать только одно: оставить им такую архитектуру, которую будет сложно испортить. Даже если они очень постараются.
— Ну что, — тихо сказал он себе и куску стеклотекстолита на стенде, — если вас увезут в Москву… живите так, как мы вас собрали.
Ответа не было. Только мигающий в темноте курсор на экране «Рекорда», забытый Сашей после очередного теста. Маленькая звёздочка в левом углу, которая упрямо вспыхивала и гасла с заданной частотой, не интересуясь министерскими дискуссиями.
Право на мигание у неё уже было. Теперь нужно было выбить для неё право на существование.