— А «машина, которая понимает»? — не удержался Евгений.
— Этого он, слава богу, не писал, — проворчал Седых. — Ладно. Значит так, товарищи. Радоваться будем потом. Сейчас — сели, подумали, кому какая часть ада достаётся.
Он раздал короткие указания.
— Морозов — архитектура, схемы, перечень критических узлов и того, чего Орлу трогать нельзя без нашего благословения. Список в виде таблицы — что обязательно, что условно, что «по согласованию». Люба — сверка чертежей с текстом, чтобы ни один болт не потерялся между листами. Наталья Сергеевна — общее руководство бумажной войной: ТУ, инструкции; всё, что можно написать человеческим языком, — пишите, что нельзя — переводите с нецензурного и тоже пишите. Михалыч — по цеху, по «малой серии» и взаимодействию с заводами. Остальные — не расслабляться. У вас впереди Новый год и, возможно, очередная проверка из министерства.
Он вздохнул, оглядел комнату.
— Шампанское откроем, когда увидим первую «Сферу» с орловским шильдиком в реальной школе. И чтобы она там работала. Всё, совещание закончено.
* * *
В коридоре народ разошёлся, обсуждая Орёл, Кишинёв и пять тысяч в год. Кто‑то уже прикидывал, сколько это микросхем, кто‑то — сколько учебных кабинетов.
Алексей задержался у окна.
Во дворе уже стемнело. Фонарь над проходной освещал ту же коричневую кашу из снега и песка. На столбе краснела афиша ДК: «Новогодний утренник»; на ней нарисованный Дед Мороз держал в руках почему‑то радиоприёмник.
Подошла Люба.
— Тебя что-то беспокоит? — спросил Алексей.
Она стояла задумчиво, прижимая к груди папку, из которой торчали кальки.
— Что же… Мы… Мы им отдаём… всё? — она кивнула в сторону кабинета Седых. — Нам же оставили звание «головного разработчика» без права трогать железо?
— Меня тоже беспокоит, — признался Алексей, — что в Орле найдётся свой рационализатор, который решит заменить МГТФ на «более дешёвый и технологичный» провод. И что в Кишинёве кто‑нибудь скажет: «Зачем нам табличные формулы, давайте сделаем только готовые режимы».
Он помолчал.
— Но радует то, что теперь, если всё пойдёт как они написали, через пять лет у каждой уважающей себя школы будет своя маленькая… — он поймал себя, — своя учебная ЭВМ. Не обязательно именно с нашим корпусом. Но с нашим ЦУБом внутри.
— А мы? — спросила Люба. — Что мы будем делать? Разрабатывать вторую «Сферу»?
— Мы будем делать всё то же, что делали, — сказал он. — Только вместо паяльника — карандаш и телефон. Отлавливать чужие ошибки, придумывать улучшения, ругаться с Орлом из‑за жгутов. И, возможно, в свободное от этого время… — он усмехнулся, — думать, как сделать такую машину, которую уже нельзя будет забрать в Орёл. Новую. Быструю. Маленькую. Прогресс не стоит на месте.