— Тем более, — вздохнул Михалыч.
Наталья взяла карандаш и зачеркнула в смете один пункт, дописав на полях: «Функция реализована программно (режим табличных формул)».
— Евгений меня потом убьёт, — заметил Алексей.
— Пусть сначала подпишет журнал использования машинного времени, — спокойно сказала Наталья. — Тогда будет моральное право.
* * *
Евгения нашли в курилке. Он, как обычно, стоял у приоткрытого окна, выпускал дым и глядел на слежавшийся снег во дворе НИИ.
— Сколько? — спросил он, даже не повернувшись. — Сколько микросхем у тебя забрали, дорогой ведущий?
— Семь, — сказал Алексей. — Две перекладываем на тебя.
— Опять, — вздохнул Евгений. — Вечно вы так: «железо не может, пусть программа поработает».
Он затушил окурок, повернулся, опёрся плечом о стену.
— Задача?
— Убираем один уровень ветвления в формульном режиме, — сказал Алексей. — Те ветки, что шли «по знаку» промежуточного результата, придётся делать на алгоритмическом языке. Никаких аппаратных коротких гонок.
— То есть вместо одного такта микрокода я теперь буду крутить цикл, — резюмировал Евгений. — Суммарно получу где‑то плюс сто двадцать микросекунд к реакции. А бухгалтеру в ЖЭКе всё равно. Ладно. Жить можно.
— Зато мы спасаем служебные площадки, — добавил Алексей.
Евгений какое‑то время молча смотрел на него.
— Ты странный, Морозов, — наконец сказал он. — С одной стороны, ты режешь железо, как хирург: «это выкинем, это накостылим программой». С другой — оставляешь под каждым швом нитку, чтобы кто‑нибудь мог его подраспороть.
— Это называется «обратная совместимость», — усмехнулся Алексей.
— Это называется «не сжигать мосты», — поправил его Евгений. — Ладно. Пиши мне свой список ветвлений, которые хочешь отдать на растерзание формульному режиму. Я на них потом буду показывать студентам: «Смотрите, дети, это тот случай, когда двоичная логика не спасла, но помогло терпение».
* * *
Дни пошли по новой колее.
Люба сидела над кульманом и вычерчивала плату «Редакция 3 — Сметная»: дорожки чуть толще, логика формул — чуть тоньше, но контрольные площадки под ХР‑3 аккуратно лежали в нижней части платы. Никаких обозначений разъёма, только номера «КТ‑1…КТ‑16». Для «контрольных точек». Для осциллографа. Для кого‑то другого.
Наталья по ночам правила ТУ, выкидывала лишние слова, добавляла нужные. Писала длинные фразы про «снижение материалоёмкости», «рациональное использование элементной базы», «перенос части функций в программный режим табличных формул», а в конце абзаца аккуратно вставляла: «при этом сохранён состав схемы контроля ОЗУ и цепей контроля питания».