Кузьмин порылся в своей бездонной сумке и выудил оттуда инструмент, который в этот момент показался Липатову орудием средневековой пытки. Надфиль. Тонкий, с алмазным напылением, треугольного сечения.
— Надо пилить, — просто сказал Пашка, — Каждое посадочное гнездо. Снимать фаску, убирать облой с клавишных блоков. Вручную.
Липатов посмотрел на свои руки, затем на гору металла.
— Три тысячи отверстий, Павел. Почему мы не можем доделать это во Владимире, в нормальной лаборатории?
— Потому что везти «рассыпуху» в мебельном фургоне — дохлый номер, — отрезал Пашка, — Перебьем хрупкие герконы, растеряем магниты по всему кузову, а потом ищи свищи. Да и водила ждать не будет. Ему нужно закинуть готовые, плотно уложенные ящики и гнать дальше по маршруту. Или увозим сейчас защищенные, собранные блоки, или проект похороним прямо в этой общаге. У нас нет недели, Сергей Дмитриевич. У нас только эта ночь. Морозов нам головы открутит, если завтра на погрузке мы начнем коробки с деталями пересчитывать.
Липатов смотрел на гору блестящих стальных оснований, и в его глазах отражался не страх перед работой, а горькая память.
— Знаешь, Паша, почему «потом» не бывает? — тихо спросил он, не сводя взгляда с металла, — В шестьдесят шестом мы сдавали партию радиостанций для геологов. Тоже спешили. Решили: допуски в корпусах на базе подправим, делов-то — полчаса на блок. Отправили «рассыпухой». А по дороге машина попала под ливень, брезент протёк. Вода попала в ящики с незащищенными катушками. Половина — в мусор, план сорван, конструктор — под суд.
Он взял в руки хрупкий стеклянный геркон.
— Если мы сейчас не запрём эти «стекляшки» внутрь стальных коробок, они для этого мебельного фургона — просто мусор. Один прыжок на кочке, стальные плиты сдвинутся — и привет, тонна стеклянной крошки. Мы либо везем пятьдесят готовых изделий, которые можно швырять в кузов, либо везем полтонны металлолома. Третьего не дано.
Липатов решительно вытер очки краем майки.
— И Белову нужен не прототип. Белову нужен триумф. Если в понедельник на столе будет стоять один компьютер, а за спиной — сорок девять пустых коробок, нас объявят кустарями. А нам нужно показать серию. Понимаешь? Серию!
Пашка замер с надфилем в руке, серьезно кивнул. Теперь это была не просто работа — это была операция по спасению «генофонда» их проекта.
Пашка взял клавиатуру, выковырнул застрявшую кнопку и с противным скрежетом провел надфилем по краю металлического квадрата.
*Вжик* *Вжик*
Сдул стальную пыль. Вставил кнопку обратно. Нажал. Кнопка мягко ушла вниз и с сухим, четким щелчком вернулась на место.