— Олег, Наташа — на зачистку проводов. Пашка — на лужение. Липатов…
Он посмотрел на конструктора, который сидел, закрыв лицо руками.
— Сергей Дмитриевич, прекратить истерику. Вы знаете распиновку лучше всех. Садитесь на контроль. Будете диктовать каждый пин. Ошибка исключена.
— Но мы же сдохнем, — тихо сказала Наташа. Она не спорила, просто констатировала факт.
— Сдохнем, — согласился Морозов, закатывая рукава рубашки, — Но сначала перепаяем.
Валера хмыкнул, глядя на начальника. В его глазах мелькнуло уважение.
— Ладно. Чего уж там. Где мой сорокаваттный? Паша, тащи канифоль, и побольше. Будем дымить.
Громов, который все это время молчал, глядя на мигающий курсор, вдруг подошел к столу.
— Я могу программно инвертировать биты данных, — сказал он задумчиво, — Но питание и землю так не перекинешь.
— Паяем, Женя, — отрезал Морозов, — Паяем.
Через десять минут лаборатория наполнилась запахом, который невозможно спутать ни с чем. Едкий, сладковатый дым сосновой канифоли. Сизые струйки поднимались к потолку, сплетались в клубы, создавая атмосферу какого-то техногенного святилища.
Вскоре в помещении стало нечем дышать. Семь паяльников, включенных одновременно, разогрели воздух до состояния сауны. К запаху канифоли примешивался запах жженой изоляции и пота. Морозов работал в паре с Громовым: Алексей срезал старые пайки, зачищая концы проводов скальпелем, а Евгений, матерясь сквозь зубы, насаживал новые кембрики.
— Главное — не перегреть контакты в колодке, — бормотал Валера, работая с ювелирной скоростью, — Пластик поплывет — разъем в мусор.
Наташа Рогова взяла на себя самую нудную работу — лужение. Она обмакивала концы тонких проводов МГТФ в спиртоканифольный флюс и касалась их жалом паяльника. Маленькие капли припоя серебристыми бусинками застывали на меди.
— Знаете, — вдруг сказала она, не отрываясь от работы, — я в Александрове видела, как собирают телевизоры на конвейере. Там у женщин руки двигаются как у роботов. А мы тут… как алхимики в подвале.
— Алхимики золото варили, — хмыкнул Олег, зачищая тридцатый по счету провод, — А мы варим будущее. Из дерьма, палок и зеркальных разъемов.
Липатов сидел в центре этого хаоса. Он не паял — у него слишком дрожали руки. Он выполнял роль живого ОТК: брал перепаянный разъем, внимательно изучал его под лупой и прозванивал каждый вывод мультиметром, сверяясь со схемой. Каждое «пииик» прибора отдавалось в тишине комнаты победным гонгом.
Семь человек сидели вокруг столов. Слышалось только шипение припоя, стук кусачек и короткие, рубленые фразы: