— Процессоры я и сам нарисую, Николай Петрович, — Алексей отодвинул ногой ящик с мотками проводов и присел на шаткую табуретку, — Мне нужна валюта.
Николай Петрович прищурился, отхлебнул чаю (судя по запаху, с щедрой добавкой армянского коньяка) и покачал головой.
— «Валюта» — слово, — Николай Петрович прищурился, — опасное. Или ты про ту, что в жидком виде?
— Я про ту, что открывает двери на заводах. Мои орлы едут в Калугу и Александров. С пустыми руками их там даже на проходную не пустят. Мне нужен обменный фонд.
Снабженец хмыкнул, полез в ящик стола и выудил оттуда пачку «Беломора». Закурил, выпустив струю дыма в потолок.
— Калуга и Александров… Серьёзные ребята. У них там план горит синим пламенем, им не до гостей из Владимира. Что просить будете?
— Механику клавиатур и кинескопы с развёрткой.
— Ого. Масштаб, — Ковалёв уважительно присвистнул, — Аппетит у вас, Алексей Николаевич, здоровый. Такое за «спасибо» не дают. И даже за спирт не всегда. Спирт у них свой есть, технический, хоть ванны принимай.
Он встал, кряхтя, подошёл к одному из стеллажей и потянул на себя тяжёлый фанерный ящик. Внутри тускло блеснул металл.
— Смотри. Вот это — ШР-ы. Штепсельные разъёмы, военная приёмка, посеребрённые контакты. Надёжные, как автомат Калашникова. Для гражданских заводов, которые лепят ширпотреб на пластмассе, это мечта. Если технолог увидит — душу продаст.
Алексей взял в руки тяжёлый, ребристый разъем. Вещь. В 2026 году такие продавали на интернет-аукционах как винтажный хай-энд для аудиофилов. Здесь это был просто кусок надёжности в мире планового дефицита.
— Сколько дашь?
— Десяток «пап» и десяток «мам». Больше не могу, самому нужны, — Николай Петрович полез в другой ящик, — А вот это — для эстетов: Тумблеры ТВ1–2. Щелчок такой, что хочется честь отдать. Четыре штуки дам. И… — он на секунду замер, раздумывая, потом махнул рукой, — Ладно, гулять так гулять.
Он достал с верхней полки тонкую книжицу в глянцевой обложке.
— Каталог Texas Instruments за семьдесят шестой год. Откуда взялся — не спрашивай. Там схемы, параметры, графики. Для любого инженера в провинции — это как «Плейбой», только круче.
Алексей улыбнулся. Он помнил это чувство информационного голода. Когда за любой клочок документации, за любую схему импортного аналога люди готовы были работать в ночную смену.
— Спасибо, Николай Петрович. Это царский подарок.
— Это не подарок, это вклад в будущее, — буркнул Николай Петрович, возвращаясь за стол, — Если твоя шарманка взлетит, ты мне потом выбьешь фонды на цветные мониторы. Я давно хочу себе дома цветной телевизор собрать, да трубки хорошие — дефицит.