— Если взлетит — я тебе первый экземпляр с конвейера принесу. С автографом.
— Ловлю на слове, — Николай Петрович подвинул к нему коробку с «валютой», — И вот ещё что. Спирт я тебе тоже выпишу. Литр. Оформим как «промывку оптических осей». Но скажи своим: пусть используют как крайнее средство. Если начнешь разговор с бутылки — уважать перестанут. Сначала покажи разъемы. Пусть видят, что вы не просители, а партнеры. Уважение, Леша, стоит дороже спирта.
Алексей сгрёб сокровища в портфель. Разъёмы звякнули, обещая удачу.
— Ты прав. Мы партнёры. Просто у нас денег нет, зато есть идеи.
— Идеями сыт не будешь, — философски заметил Николай Петрович, — Но иногда они помогают не сойти с ума в этом дурдоме. Давай, иди. И удачи твоим шахтёрам. Пусть возвращаются не только с алмазами, но и сами целые.
Вечером дождь не прекратился, но стал тише, уютнее. Он шуршал в листве тополей, смывал пыль с асфальта и превращал свет фонарей в размытые акварельные пятна.
Алексей стоял в телефонной будке на углу проспекта Ленина. Дверь закрывалась неплотно, и внутрь просачивался сырой холодный воздух, смешиваясь с запахом табака и старого эбонита. Он крутил в пальцах двухкопеечную монету. Медный диск, пропуск к голосу человека, который был его единственной ниточкой, удерживающей от полного превращения в бесплотную функцию.
В общежитии телефон был вечно занят — кто-то обсуждал сессию, кто-то ругался с родителями, кто-то назначал свидания. Здесь, на улице, он был один.
Монета со звоном провалилась в чрево автомата. Алексей набрал номер, слушая характерный треск диска.
— Алло? — голос Анны звучал немного сонно, но тепло.
— Привет. Это я. Не разбудил?
— Нет, я статью правила. Про передовиков соцсоревнования. Знаешь, как трудно найти тридцать синонимов к слову «трудолюбивый»?
Алексей улыбнулся, прижимаясь лбом к холодному стеклу будки.
— «Усердный», «настойчивый», «самоотверженный», — подсказал он, — «Одержимый», в конце концов.
— «Одержимый» редактор не пропустит. Скажет, бесовщина. Ты где? Фоновый шум такой… дождь?
— В будке. На улице. Просто… захотелось услышать живого человека. Не инженера, не снабженца.
В трубке повисла пауза. Анна умела молчать так, что это не тяготило.
— Ты отправил их? — спросила она. Она знала о готовящихся командировках. Алексей рассказывал ей, опуская технические детали, но делясь сутью: попыткой сделать невозможное.
— Завтра. Одних вечером, других послезавтра утром. Знаешь, Аня, я чувствую себя полководцем, который посылает новобранцев на танки с одними винтовками.
— Почему с винтовками? — удивилась она, — Ты же говорил, у вас есть план, чертежи.