Олег хотел возмутиться. Хотел сказать, что один телевизор — это ничто, это капля в море, что у них команда, что риск ошибки огромен…

Но он посмотрел на Наташу. Та чуть заметно кивнула.

«Бери что дают, идиот. Это победа».

— Хорошо, — выдавил Олег, — Одна штука. Спасибо, Зинаида Васильевна. Вы… вы настоящий друг советской кибернетики.

— Я не друг кибернетики, — проворчала Зинаида, ставя размашистую подпись и с грохотом опуская печать на документ, — Я просто хочу, чтобы мои внуки не таскали эти коробки на своем горбу.

* * *

Они вышли из проходной завода «Рекорд» через полчаса.

Дождь в Александрове зарядил мелкий, противный, тот самый, который не смывает грязь, а разводит её. Небо было серым, как солдатская шинель.

Олег нес телевизор. «Юность-402» весила около десяти килограммов, но сейчас она казалась ему тяжелее могильной плиты. Угловатый пластмассовый корпус с ручкой врезался в ладонь. Экран был девственно серым, но Олег знал, что внутри этого ящика сидит маленький электронный демон — кривая развертка, которую им предстояло укротить.

Наташа шла рядом, держа над ними зонтик. Она выглядела уставшей, но довольной.

— Ты видел? — спросила она, — Видел, как она на нас смотрела в конце? Как на родных.

— Она смотрела на нас как на бесплатную рабочую силу, — буркнул Олег, перехватывая телевизор поудобнее, — Мы за этот ящик заплатили потом и кровью. И заметь — мы еговернуть должны. По накладной.

— Вернем, — легкомысленно сказала Наташа, — Или спишем. Придумаем что-нибудь. Главное — у нас есть «железо». Настоящее.

Олег посмотрел на телевизор. Сквозь вентиляционные щели виднелись пыльные внутренности: лампы, трансформатор, печатная плата. Это был мусор. Брак. Отброс производства.

Но в голове Олега уже крутились схемы.

Антенный вход не пойдет — текст «поплывет», ширины полосы не хватит. Значит, надо резать. Если подать сигнал прямо на видеоусилитель, минуя радиоканал… Выкинуть ПТК… Это возможно. Черт возьми, это реально.

— Слушай, — сказал он вдруг, — А у тебя в номере розетка далеко от стола?

— Метра полтора, — прикинула Наташа, — А что?

— Паяльник дотянется?

Наташа улыбнулась.

— Дотянется. У меня удлинитель есть.

— Отлично, — Олег ускорил шаг, шлепая ботинками по лужам, — Значит, сегодня у нас будет ночь любви.

— Тимофеев! — возмутилась Наташа.

— Ночь любви с паяльником и осциллографом, Рогова. А ты о чем подумала? Нам нужно запустить этот гроб до утра. Алексей во Владимире с ума сходит, наверное.

Они шли к гостинице — мужчина с телевизором и женщина с зонтиком. Со стороны это выглядело почти идиллически, как молодая семья, купившая первую технику. И никто из прохожих не знал, что в этом сером ящике с бракованным кинескопом сейчас рождается будущее. Будущее, которое будет собрано из мусора, скреплено честным словом, матом и женской хитростью.