От Олега из Александрова вестей не было. Эта тишина беспокоила Алексея больше, чем истеричные вопли начальства. Если Тимофеев молчит, значит, либо он уже едет с победой, либо сидит в милиции за попытку кражи социалистической собственности. Телеграмма от Старикова намекала на второй вариант или на то, что завод «Рекорд» ушел в глухую оборону.
Дверь лаборатории скрипнула. На пороге появилась Люба Ветрова. Она выглядела уставшей: строгий пучок волос слегка растрепался, а очки съехали на кончик носа. В руках она держала стопку перфокарт, перетянутых аптечной резинкой. А без ВКУ наша машина — слепа…
— Алексей Николаевич, — тихо сказала она, — Я проверила тайминги контроллера памяти. Там задержка на чтение… Если мы не поставим буфер, сигнал будет «плыть».
Она осеклась, заметив выражение лица начальника. Алексей жестом пригласил её войти и указал на телеграмму.
Люба подошла, пробежала глазами по строчкам. Её плечи, и без того опущенные, поникли еще больше.
— Июнь? — переспросила она шепотом, — Но ведь… это всё?
— Это не всё, — Алексей устало провел ладонью по лицу. Тишина в лаборатории давила на барабанные перепонки, — Это значит, что наша ставка на заводские ВКУ бита. Мы слишком зависим от поставщиков, Люба. В Советском Союзе нельзя зависеть от поставщиков. Сегодня у них план, завтра — брак, послезавтра — битва за урожай, и все уехали на картошку.
В лабораторию, насвистывая что-то из «Битлз», ввалился Евгений Громов. На нем был тот же растянутый свитер, в котором он, кажется, родился. В зубах — незажженная «Ява».
— Чего такие кислые? — бодро спросил он, плюхаясь на свободный стул и с хрустом потягиваясь, — Седых опять требует график социалистических обязательств?
— Хуже, Женя. Александров нас кинул. Кинескопов не будет.
Громов перестал свистеть. Он взял телеграмму, повертел её в руках, словно проверяя на подлинность, и хмыкнул.
— Ну, ожидаемо. Я всегда говорил: железо — это тлен. Только код вечен.
— Твой вечный код, Евгений Александрович, не на чем показывать, — сухо заметила Люба, забирая у него листок и аккуратно кладя его обратно под пепельницу. Порядок должен быть даже во время катастрофы.
— И что теперь? — Громов откинулся на спинку стула, балансируя на двух ножках, — Будем выводить информацию на лампочки? Морзянкой? Или печатать на ленте, как в девятнадцатом веке?
Алексей встал и подошел к окну. Внизу, во дворе, сторож закрывал ворота. Город готовился ко сну. Обычные люди шли домой, ужинали, смотрели программу «Время»…
Алексей замер. Если заводские поставки отпадают, оставался только один путь. Тот самый, который они с Женей обсуждали перед отъездом команды.