Громов, словно под гипнозом, протянул руку к банке из-под растворимого кофе, выудил оттуда крошечный коричневый цилиндрик и вложил его в протянутую ладонь Любы. Их пальцы соприкоснулись. Её кожа была горячей и сухой.
— Спасибо.
Еще пара точных движений жалом паяльника. Припой блеснул жидким серебром и тут же застыл матовой каплей.
— Готово, — Люба отложила инструмент и выдохнула, — Включай.
Евгений посмотрел на конструкцию. Выглядело это ужасно. Электронный «шалаш», висящий в воздухе на честном слове и силе поверхностного натяжения припоя. Но с точки зрения схемотехники… это было изящно.
Он потянулся к тумблеру питания. Сердце почему-то колотилось так, будто он запускал ракету на Байконуре.
*Щелчок*
Экран «Рекорда» вспыхнул. Сначала появилась белая точка в центре, потом развернулась в прямоугольник.
Полосы побежали снова.
— Не работает, — выдохнул Громов с оттенком горького торжества, — Я же говорил, Люба. Это тайминги.
— Подожди, — Люба не сдавалась. Она взяла маленькую отвертку и потянулась к подстроечному резистору на задней панели телевизора — к ручке «Частота строк», — Диапазон захвата сместился. Сейчас…
Она чуть повернула шлиц. Полосы замедлились. Еще чуть-чуть. Они остановились, дрогнули и… замерли.
Изображение застыло, как влитое.
На сером фоне светились четкие, молочно-белые буквы. Никакого дрожания. Никаких искажений. Каждая буква стояла в своем знакоместе, как солдат в строю.
СФЕРА-80 ГОТОВА
КОМАНДА >
Громов моргнул. Он протер глаза тыльной стороной ладони. Картинка не исчезла. Она была идеальной. Лучше, чем на промышленных мониторах ЕС ЭВМ.
— Работает… — прошептал он, — Черт возьми, Люба, оно работает! Стабильно!
Он резко повернулся к ней. Люба сидела, устало улыбаясь, и потирала шею. В свете настольной лампы она казалась ему сейчас какой-то нереальной. Не просто сотрудницей. Не просто «товарищем Ветровой».
Эмоциональный импульс был быстрее логического анализатора. Евгений, забыв про субординацию, про свой цинизм и про то, что он весь в пыли, схватил Любу за плечи и притянул к себе.
— Ты гений, Ветрова! — рявкнул он ей прямо в макушку, — Ты настоящий, паяный гений!
Он крепко обнял её, чувствуя хрупкость её плеч под жесткой тканью халата. Это было объятие победителей. Гладиаторов, которые только что убили льва голыми руками.
Люба замерла. Её руки неуверенно поднялись, словно она хотела оттолкнуть его или, наоборот, обнять в ответ. Громов, словно очнувшись от удара током, резко отпрянул. Осознание ситуации накрыло его волной жара, похлеще летнего зноя. Он только что, в помещении режимного объекта, тискал коллегу.