Они стояли друг напротив друга. Между ними гудел вентилятор осциллографа и тихо светился экран с надписью «СФЕРА-80 ГОТОВА».
Люба поправляла очки, которые съехали на кончик носа. Её щеки заливал густой, темный румянец, видный даже в полумраке. Она смотрела куда-то в сторону, на банку с резисторами.
— Извини, — буркнул Евгений, чувствуя себя идиотом. Он сунул руки в карманы джинсов, чтобы спрятать их дрожь, — Нервы. Просто… ну ты видела? Как вкопанная стоит! Картинка!
— Видела, — голос Любы был ровным, но в нём звенела какая-то новая нотка. Она наконец подняла на него глаза. За стеклами очков плясали веселые искорки.
— Это называется «аппаратная фиксация уровня», товарищ программист. Не всё в этом мире решается кодом.
Евгений усмехнулся. К нему возвращалась привычная ирония — его броня.
— Ладно, — сказал он, доставая из кармана пачку «Явы», — Один-ноль в пользу железа. Но без моего кода этот твой клампер просто грел бы воздух.
— Симбиоз, — констатировала Люба, возвращаясь к своему столу и начиная наводить порядок в инструментах, — Как гриб и дерево.
— Кто из нас гриб? — подозрительно спросил Громов.
— Догадайся, — она спрятала улыбку, отвернувшись к окну.
Дверь лаборатории скрипнула. В проеме появилась фигура Алексея Морозова. Начальник выглядел так, будто сам только что разгрузил вагон с углем — уставший, с мешками под глазами, пиджак перекинут через плечо.
В этот момент дверь лаборатории приоткрылась, и вошел Алексей Морозов. Он замер на пороге, переводя взгляд с красного, взъерошенного Громова на смущенную Любу, а потом — на экран телевизора.
— Я не вовремя? — спросил он голосом, в котором не было вопроса.
— Наоборот, Алексей Николаевич, — Громов шагнул к «Рекорду» и широким жестом фокусника указал на экран, — Мы как раз хотели доложить. Операция «План Б» завершена успешно. Пациент жив, стабилен и готов к труду и обороне.
Морозов подошел ближе. Он вгляделся в светящиеся строки. Провел пальцем по стеклу кинескопа, словно не веря своим глазам.
— Не плывет, — констатировал он, — И четкость сохранилась, и дрожание ушло. Даже при перепаде яркости?
— Хоть прожектором свети, — гордо ответила Люба, — Транзисторы дали резкость, а привязка к уровню черного — стабильность. Теперь это настоящее ВКУ.
Алексей медленно кивнул. В уголках его глаз разбежались морщинки — признак редкой, искренней улыбки.
— После того как Александров нам официально отказал, — тихо сказал он, — я боялся, что придется выводить данные на лампочки. А вы из мусора и смекалки собрали то, что нам нужно.
Он посмотрел на своих инженеров. На эту странную пару — язвительного лохматого программиста и строгую девушку с паяльником.